Съ 1840 года, въ теченіе четырнадцати лѣтъ, не появилось въ печати ни одного стихотворенія Тютчева, несмотря на то что этотъ періодъ его жизни былъ наиболѣе обиленъ поэтическимъ творчествомъ. Ни публика, ни литературная критика повидимому совсѣмъ не интересовались поэтомъ, первыя произведенія котораго, несмотря на оцѣнку Пушкина, прошли совершенно незамѣченными. Только въ 1850 году, четверть вѣка спустя послѣ начала поэтической дѣятельности Тютчева, въ Современникѣ, перешедшемъ уже подъ третью редакцію, появилась критическая статья г. Некрасова, подъ заглавіемъ Русскіе второстепенные поэты, посвященная Тютчеву. Авторъ этой статьи оговаривался что "второстепеннымъ" поэтомъ назвалъ онъ Тютчева не по степени дарованія, а по степени извѣстности, и указывалъ его стихотвореніямъ мѣсто на ряду съ лучшими произведеніями русскаго поэтическаго генія. Спустя четыре года послѣ этой первой оцѣнки дарованія Тютчева, И. С. Тургеневъ, познакомившись съ нимъ, уговорилъ его предоставить ему редакцію всѣхъ его стихотвореній, какія могъ собрать -- и такимъ образомъ составилась небольшая книжка вышедшая въ 1854 году приложеніемъ къ Современнику. Послѣднее, значительно пополненное, изданіе стиховъ Тютчева вышло въ 1868 году въ Москвѣ: но много тесъ, импровизацій, записанныхъ на клочкахъ или вовсе не записанныхъ, погибло навсегда для публики.

Впрочемъ, еслибъ эти потерянные отрывки поэтическихъ думъ Тютчева и увидѣли когда-нибудь свѣтъ -- оставленное имъ поэтическое наслѣдіе и тогда было бы очень не велико по внѣшнимъ размѣрамъ. Изъ поэтовъ съ большимъ талантомъ Тютчевъ написалъ конечно меньше всѣхъ, несмотря на то что періодъ поэтическаго творчества продолжался у него цѣлыхъ пятьдесятъ лѣтъ. Но даже и въ той маленькой книжечкѣ стихотвореній Тютчева, которая извѣстна публикѣ, не всѣ листки представляютъ равное достоинство: рядомъ съ произведеніями заслуживающими стоять подлѣ Пушкина, есть піесы очень слабыя и совершенно неотдѣланныя. Такая скудость производительности зависѣла у Тютчева конечно не отъ бѣдности его мысли, его внутренняго содержанія. Какъ ни мало написалъ онъ, о немъ нельзя сказать что его не хватило на большее. Для объясненія малой производительности его таланта надо обратиться къ особеннымъ условіямъ его'поэтическаго творчества. "Стихи у него, справедливо замѣчаетъ его біографъ, не были плодомъ труда, хотя бы и вдохновеннаго, но все же труда, подчасъ даже усидчиваго у нѣкоторыхъ поэтовъ. Когда онъ ихъ писалъ, то писалъ невольно, удовлетворяя настоятельной, неотвязчивой потребности, потому что онъ не могъ ихъ не написать: вѣрнѣе сказать, что ихъ не писалъ, а только записывала. Они не сочинялись, а творились. Они сами собой складывались въ его головѣ, и онъ только ронялъ ихъ на бумагу, на первый лопавшійся лоскутокъ. Если же некому было припрятать къ мѣсту оброненное, подобрать эти лоскутки, то они нерѣдко и пропадали."

Въ Тютчевѣ не было никакой объективной поэзіи: онъ не написалъ ни одной поэмы, не оставилъ ни одного драматическаго отрывка. Риѳмы начинали складываться у него подъ давленіемъ внезапно овладѣвшаго имъ личнаго чувства, котораго онъ не могъ и не хотѣлъ воплотить въ чужомъ объективномъ образѣ; лучшія стихотворенія его носятъ строго-лирическій характеръ; это какъ бы испаренія отлетавшія отъ его думъ и чувствъ. Немногія попытки въ полу-эпическомъ родѣ оставленныя Тютчевымъ гораздо слабѣе его чисто-лирическихъ стихотвореній и ясно свидѣтельствуютъ что объективность не лежала ни въ его натурѣ, ни въ его поэтическомъ талантѣ.

Какъ ни мало по объему поэтическое наслѣдіе Тютчева, въ немъ отразились всѣ стороны его внутренней жизни, все то на что отзывалось его личное я въ природѣ и въ человѣческомъ обществѣ. При чрезвычайной субъективности его поэзіи, она во многомъ пополняетъ скудость біографическаго матеріала и указываетъ на струны чаще и сильнѣе другихъ звучавшія въ его душѣ. Тонкое и сочувственное пониманіе природы, въ которой онъ, вмѣстѣ съ величайшими пейзажистами, искалъ не яркихъ красокъ и эффектовъ, а нѣжной глубины тоновъ и незримо разлитаго чувства; томленіе своего поэтическаго я, своего мятущагося духа, подавленнаго ограниченностью творческой силы предъ широкимъ размахомъ мысли, уносившимъ его неизмѣримо дальше и выше того что могло охватить вещество стихотворной рѣчи; и наконецъ отраженіе его чаяній и думъ какъ политическаго мыслителя, съ безпокойнымъ и грустнымъ вниманіемъ слѣдившаго въ теченіи полувѣка за борьбою враждебныхъ элементовъ въ человѣческомъ обществѣ -- вотъ чѣмъ исчерпывается содержаніе тѣхъ поэтическихъ произведеній Тютчева которыя, по выраженію г. Тургенева, "пройдутъ изъ конца въ конецъ всю Россію и переживутъ многое въ современной литературѣ что теперь кажется долговѣчнымъ и пользуется шумнымъ успѣхомъ."

Мы сказали что въ неодушевленной природѣ Тютчевъ не искалъ ни яркихъ красокъ, ни эффектовъ, но умѣлъ чувствовать нѣжную красоту тѣхъ картинъ и явленій въ которыхъ менѣе художественный взглядъ ничего бы не замѣтилъ, кромѣ скуки и холода. Нѣкоторыя такія картины, отмѣченныя въ стихотвореніяхъ Тютчева, показываютъ въ немъ огромный талантъ пейзажиста. Напомнимъ для примѣра одно изъ его раннихъ и болѣе другихъ извѣстное стихотвореніе:

Есть въ свѣтлости осеннихъ вечеровъ

Умильная, таинственная прелесть....

Зловѣщій блескъ и пестрота деревъ,

Багряныхъ листьевъ томный, легкій шелестъ,

Туманная и тихая лазурь