Надъ грустно сиротѣющей землею,
И какъ предчувствіе сходящихъ бурь,
Порывистый, холодный вѣтръ порою.
Ущербъ, изнеможенье, и на всемъ
Та кроткая улыбка увяданья
Что въ существѣ разумномъ мы зовемъ
Возвышенной стыдливостью страданья....
Чѣмъ болѣе вдумываешься въ это прелестное, законченное стихотвореніе, тѣмъ болѣе начинаешь любить и его, и изображенную въ немъ картину, которая очевидно долго нѣжила и волновала поэта, пока не одухотворилась въ образѣ женщины, кротко увядающей въ возвышенной стыдливости страданья. Всего только двѣнадцать строчекъ понадобилось Тютчеву чтобы создать во всей полнотѣ этотъ плѣнительный образъ.... Такъ можетъ творить, конечно, только истинный поэтъ, для котораго не существуютъ никакія внѣшнія соображенія стихотворной профессіи. Замѣтимъ притомъ что Тютчевъ владѣлъ въ высшей степени той тайной искусства которую художники называютъ умѣньемъ довести картину до строгаго единства тона.
Рядомъ съ этимъ стихотвореніемъ можно поставить также слѣдующее, въ которомъ самый стихъ прозраченъ и ясенъ какъ воздухъ разлитый въ картинѣ:
Есть въ осени первоначальной