-- Ну да; вертлявая она ужасъ какая, и я за ней давно замѣчалъ что какъ только встрѣтится она съ Генрихомъ Яковлевичемъ, сейчасъ у нихъ шушуканье какое-то, продолжалъ молодой князь.-- Вотъ вчера лежу я въ постели, и долго что-то заснуть не могу: все мнѣ представлялось, какъ мы въ городъ переѣдемъ и весело какъ будетъ! Только вдругъ слышу, кто-то по корридору идетъ, и потомъ дверь въ Генрихъ-Яковлевичевой комнатѣ тихонько такъ стукъ! Мнѣ ужасно любопытно стало: что это такое? Генрихъ Яковлевичъ давно уже спать бы долженъ! Вотъ я надѣлъ ботинки, да на цыпочкахъ подхожу къ его двери и приставилъ глазъ къ замочной скважинѣ. И вообразите кого я тутъ видѣлъ: Настю! заключилъ князекъ, даже взвизгнувъ отъ удовольствія, которое доставляло ему подсмотрѣнное приключеніе.
Соловцовъ какъ-то нерѣшительно захохоталъ: для него не ясно было, не слѣдовало ли сдѣлать племяннику выговоръ за такой поступокъ. Но разказъ во всякомъ случаѣ былъ для него крайне любопытенъ.
-- Генрихъ-то Яковлевичъ смѣшной какой долженъ быть! сообразилъ онъ громко.
Они нѣсколько минутъ не разговаривали, подъ впечатлѣніемъ разказа. Генералъ продолжалъ хохотать, вздрагивая животомъ и плечами, а князекъ изрѣдка взвизгивалъ. Наконецъ онъ обратился къ Соловцову съ нѣкоторою задумчивостью:
-- Дядя, вѣдь она хорошенькая?
-- Кто? переспросилъ генералъ.
-- Да Настя....
-- Ну да; тебѣ-то что?
-- Я тоже нахожу что хорошенькая....
-- Рано тебѣ находить-то! возразилъ дядя.