-- Ну, вотъ вы всегда этакое начнете говорить.... прервалъ съ неудовольствіемъ Соловцовъ.
-- Да что жь, Степанъ Андреичъ, я вѣдь сколько разъ говорилъ что надо вамъ непремѣнно съ княгиней раздѣлиться. У меня силъ больше не хватаетъ биться; изъ-за васъ отвѣтствовать могу. Хочу непремѣнно этими днями княгинѣ доложитъ чтобы раздѣлиться; а нѣтъ, такъ какъ хотятъ, а я брошу все. Невозможно совсѣмъ такъ продолжать!
-- Да вы все свое, Ираклій Степанычъ! упрекнулъ генералъ.
-- Да какъ же мнѣ иначе быть-то, ваше превосходительство? Сами посудите: имѣнье не раздѣлено, счеты запутаны, долговъ у васъ пропасть, а за княжескіе интересы я одинъ отвѣтствую. Какъ ни смотрите, а не раздѣлившись порядку никогда не будетъ. Мнѣ и такъ чтобы вашъ доходъ вывести, за счетами цѣлыя ночи сидѣть приходится: путаница невозможная.
-- Мнѣ бы десять тысячъ теперь получить, томъ дѣлите насъ или что хотите себѣ дѣлайте.... произнесъ почти умоляющимъ голосомъ Соловцовъ.
Управляющій рѣшительно покрутилъ головой.
-- И говорить объ этомъ не ст о итъ, сказалъ онъ.-- Попросите княгиню -- прикажуть, въ ту же минуту отсчитаю.
Эту дорогу Соловцовъ и самъ зналъ, и звалъ также очень хорошо что ни за что не пойдетъ просить княгиню: съ людьми своего общества въ денежныхъ дѣдахъ онъ былъ до крайности щекотливъ. Онъ мрачно простился съ Иракліемъ Степановичемъ и вернулся на свою половину.
-- У меня положительно нѣтъ десяти тысячъ, объяснилъ онъ ожидаршему его Менчицкому.
-- Что дѣлать, сказалъ тотъ, пожимая плечами и вѣжливо улыбаясь.