-- Но мнѣ кажется что и безъ доказательствъ, если есть хотя малѣйшее вѣроятіе....
-- Паша, ты жизни совсѣмъ не знаешь и въ подобныхъ дѣлахъ ничего не можешь смыслить; и вообще -- этотъ разговоръ мнѣ крайне непріятенъ, сказалъ съ нѣкоторою рѣзкостію Ильяшевъ и отстранилъ руку сестры, все еще лежавшую на его плечѣ.
Паша сдвинула свои тонкія бровки, и какое-то темное облако пробѣжало въ ея глазахъ.
-- Какъ знаешь, Лёва.... проговорила она, пряча подъ шерстянымъ платкомъ руки.
Ильяшеву почувствовалось что-то строгое въ ея голосѣ и взглядѣ; онъ догадался что съ этой минуты сестра будетъ отъ него далеко... очень далеко....
"Но что жъ? она мнѣ почти что и не нужна болѣе", успокоилъ онъ себя мысленно.
X. Кошкѣ смѣхъ, а мышкѣ слёзы.
Прошло двѣ или три недѣли со времени разказанныхъ нами сценъ и происшествій. Ильяшевъ по случаю траура не показывался въ обществѣ и пропустилъ нѣсколько раутовъ у княгини Озерецкой, не безъ большаго однакожь сожалѣнія, потому что эти рауты въ началѣ оезона отличались всегда большимъ оживленіемъ и многолюдствомъ. Онъ отказался также наотрѣзъ отъ участія въ любительскомъ спектаклѣ, который вновь затѣвала Mme Нельгунова -- и по этому случаю между ними произошла даже размолвка, такъ какъ Нельгуновой вдругъ вздумалось посентиментальничать и требовать отъ своего обожателя жертвы. Ильяшевъ, впрочемъ, не придалъ этой размолвкѣ никакого значенія: онъ въ послѣднее время очень охладѣлъ къ губернской львицѣ. Но Нельгунова приняла размолвку нѣсколько иначе: она успѣла привыкнуть къ Ильяшеву, и теперь вдругъ, при удобномъ случаѣ, пожелала почувствовать все значеніе пронесенной ему жертвы. Явились слезы, упреки; была сдѣлана даже попытка на легкую истерику. Ильяшевъ, которому трауръ оставлялъ много свободнаго времени, находилъ что немножко драматизму ничему не мѣшало, и безъ особеннаго принужденія принялъ предложенную Нельгуновой игру.
-- Вотъ, я скоро совсѣмъ избавлю васъ отъ всѣхъ непріятностей и слезъ, пугнулъ онъ ее, намекая на предполагаемый отъѣздъ изъ N.
Нельгунова покосилась на него изъ-подъ батистоваго платка, подъ которымъ прятала свои заплаканные глаза.