Онъ прикоснулся губами къ ея щекѣ: щека горѣла подъ смуглымъ пушкомъ, и большіе сѣрые глаза искрились въ полусвѣтѣ.
-- Счастіе мое! жизнь моя! проговорилъ онъ упавшимъ и неровнымъ голосомъ.-- Такъ ты ѣдешь со мною?
-- Когда? спросила Шелопатова.
-- Завтра, послѣ завтра, когда только можешь собраться. Для меня чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.
-- Съ какою цѣлью ты ѣдешь? объясни мнѣ твои планы, твои надежды.... чтобы между нами ужь все было общее! сказала Шелопатова.
Ильяшевъ, сколько могъ, удовлетворилъ ея любопытству. Онъ самъ не имѣлъ еще въ виду ничего опредѣленнаго, никакихъ подробностей; выходъ въ ширь, на поиски за удачей и счастьемъ -- вотъ все для чего онъ уѣзжалъ изъ провинціальной глуши. Шелопатова понимала его и по-своему сочувствовала.
-- Ты -- искуситель! сказала она и прижалась щекой къ его лицу. Эти минуты были однѣ изъ счастливѣйшихъ въ жизни нашего героя.
-- А Соловцовъ? вдругъ спросилъ онъ, пораженный непріятною мыслью о препятствіи о которомъ старался не думать до тѣхъ поръ.
Шелопатова сдѣлала легкую гримаску.
-- Съ Соловцовымъ я ужь устрою, объ этомъ не безпокойся! сказала она.