-- На насъ смотрятъ... Я не сержусь, но ты ужасно неосторожно поступила; это можетъ создать намъ затрудненія, когда я вернусь.... Прощай, душка, жди меня....
-- Я буду ждать.... проговорила нѣсколько успокоенная Нельгунова.-- Послушай.... пройдемъ на минуту въ эту комнату.... прибавила она неувѣренно, указывая на боковую дверь.
-- Туда нельзя, душа моя, та дамская уборная, возразилъ Ильяшевъ.-- Еслибъ мы были теперь одни, я бы крѣпко, крѣпко поцѣловалъ тебя.
Нельгунова опять грустно взглянула на боковую дверь и ничего не умѣла сказать. Ильяшевъ отыскалъ подъ шубой ея руку и крѣпко сжалъ ее.
-- Прощай.... на какой-нибудь мѣсяцъ; а тамъ опять вмѣстѣ, опять счастье! Душка моя, иди лучше, я трепещу что придетъ кто-нибудь изъ знакомыхъ.
Ильяшевъ больше всего боялся чтобъ Нельгунова не увидала Шелопатовой, и не сдѣлала бы сцены.-- Я тебя провожу на улицу, добавилъ онъ и взялъ ее подъ руку. Въ сѣняхъ Нельгунова выбрала-таки минусу и поцѣловала своего невѣрнаго обожателя.
Вернувшись поспѣшно въ вокзалъ, Ильяшевъ взялъ два билета въ первомъ классѣ и одинъ для Ижемскаго во второмъ и велѣлъ послѣднему поскорѣе сдавать багажъ. Но Ижемскій, не желая платить артельщику, занялся этимъ лично и провозился до звонка.
-- Идите, усаживайте Шелопатову, скомандовалъ Ильяшевъ, да займите подлѣ нея лишнее мѣсто.
Ему не хотѣлось встрѣтиться съ Соловцовымъ; онъ дождался пока тотъ простился съ ней, со вторымъ звонкомъ, и тогда быстро вбѣжалъ въ вагонъ и опустился подлѣ Катерины Петровны
-- Наконецъ-то! могъ онъ только сказать, и пользуясь что покамѣстъ въ отдѣленіи кромѣ нихъ никого не было, припалъ губами къ ея похолодѣвшимъ на морозѣ рукамъ.