Звонокъ близко и громко простучалъ въ третій разъ; кондукторъ захлопнулъ дверцу; локомотивъ пронзительно свистнулъ, и поѣздъ медленно и тяжело колыхнулся на рельсахъ.
-- Паруса подняты проговорилъ Ильяшевъ съ какимъ-то возбужденнымъ чувствомъ.
КОНЕЦЪ ВТОРОЙ ЧАСТИ.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
I. На другомъ берегу.
Въ Петербургѣ Ильяшевъ взялъ прямо со станціи карету и поѣхалъ съ Шелопатовой къ Демуту, поручивъ Ижемскому добыть багажъ и привезти его вслѣдъ за ними прямо въ гостиницу.
Несмотря на то что сезонъ былъ въ полномъ разгарѣ, у Демута нашлись два хорошенькіе нумера рядомъ и конурка на четвертомъ этажѣ для Ижемскаго. Пріѣзжіе разошлись по своимъ комнатамъ, условившись встрѣтиться предъ обѣдомъ. Но Ильяшеву не терпѣлось сидѣть въ нумерѣ: заждавшись Ижемскаго съ чемоданомъ, онъ наскоро переодѣлся и вышелъ на улицу.
Тревожно-веселое чувство охватило и подняло его, какъ только онъ свернулъ на Невскій. Послѣ долгихъ мѣсяцевъ провинціальной тишины и безлюдья очутиться въ водоворотѣ петербургской толкотни показалось ему почти блаженствомъ, онъ даже пріостановился на углу, глядя на быстро движущуюся уличную пестроту и какъ бы смакуя наслажденіе -- внезапно очутиться въ центрѣ той жизни въ которой онъ такъ торопился занять не совсѣмъ маленькое мѣсто. Поминутно испытываемые толчки заставили его однако двинуться дальше. Онъ зашелъ въ первую попавшуюся на дорогѣ банкирскую контору и размѣнялъ одинъ изъ своихъ банковыхъ билетовъ; оттуда завернулъ въ мѣховой магазинъ, выбралъ щегольскую шубку и тотчасъ же надѣлъ ее, приказавъ старую прислать къ себѣ въ отель. Къ новой шубкѣ понадобилась шляпа; онъ зашелъ къ Брюно и замѣнилъ свой погнутый клякъ безукоризненно блиставшимъ цилиндромъ. По дорогѣ зашелъ еще въ одинъ магазинъ, гдѣ купилъ кашне и нѣсколько паръ перчатокъ; такимъ образомъ, подвигаясь все далѣе, онъ постепенно обновлялъ свой наружный видъ и чувствовалъ что хоть съ одной стороны по крайней мѣрѣ уже принадлежалъ вполнѣ къ этой щеголеватой праздничной толпѣ, двигавшейся взадъ и впередъ по солнечной сторонѣ проспекта. Блестящая выставка въ окнахъ моднаго магазина напомнила ему что надо что-нибудь подарить Шелопатовой; онъ зашелъ туда, пересмотрѣлъ множество костюмовъ и выбралъ тотъ который стоялъ на выставкѣ, привлекая всеобщее вниманіе. Костюмъ былъ дѣйствительно великолѣпенъ; но и взяли же за него хорошую цѣну. Смазливенькая модистка долго вертѣлась въ немъ предъ Ильяшевымъ, разказывая что одна театральная знаменитость хотѣла непремѣнно сегодня же вечеркомъ взять его и высказывая очень прозрачные намеки что онъ, конечно, предназначаетъ этотъ костюмъ для самой блистательной дамы. И Ильяшевъ очень доволенъ былъ что его считали обладателемъ самой блистательной дамы: онъ не сталъ торговаться и приказалъ тотчасъ же отослать покупку въ отель.
Выйдя изъ магазина съ значительно облегченнымъ бумажникомъ, онъ кстати тутъ же зашелъ къ парикмахеру. Услужливый французъ быстро завернулъ его въ пеньюаръ, и не узнавъ въ немъ пріѣзжаго, завелъ обычный разговоръ о послѣднемъ маскарадѣ въ Купеческомъ клубѣ и бенефисѣ въ Михайловскомъ театрѣ, въ то же время съ привычною ловкостью скользя ножницами по кончикамъ волосъ. Вдругъ Ильяшевъ замѣтилъ въ зеркалѣ отраженіе широкаго затылка, показавшагося ему знакомымъ; онъ оглянулся и не безъ удивленія узналъ Ижемскаго.
Почтенный ходатай по дѣламъ лѣтъ двадцать уже не былъ въ Петербургѣ и потому воспользовался отлучкой своего патрона чтобы тотчасъ же шмыгнуть изъ дому. Будучи въ своемъ родѣ великимъ гастрономомъ, онъ прежде всего завернулъ въ Малоярославецъ и потребовалъ себѣ растегай и осетрины. Удовлетворивъ тамъ первымъ и нужнѣйшимъ потребностямъ, онъ, медленно спустивъ съ одного плеча свою волчью шубу, прошелся по Невскому, поковыривая перышкомъ въ зубахъ и подмигивая попадавшимся на встрѣчу смазливенькимъ личикамъ; предъ одной особенно понравившейся ему дѣвушкой онъ даже пріостановился и что-то промычалъ въ видѣ любезности, но не получилъ никакого отвѣта. Это внушило ему странную мысль -- подстричься и припомадиться у французскаго парикмахера.