-- Булухайскій?... повторилъ онъ разсѣянно.-- Къ чорту его.... я съ удовольствіемъ раскупорилъ бы эту бутылку на его головѣ. Кстати: ты перестала питъ. Пей еще, много!
Онъ опять наполнивъ стаканы. Шелопатова, держа свой обѣими руками, точно желала охолодить на немъ горѣвшія ладони, пила маленькими и медленными глотками. Ея глаза прищуренно и съ какою-то недоброю искрой глядѣли на Ильяшева.
-- Ты не умѣешь понять его комической стороны; у тебя мало воображенія, говорила она.-- Ты только представь себѣ его вымытую, вылощенную фигуру вотъ теперь, среди насъ, за этимъ столомъ?... Почему тебѣ не пришла мысль пригласить его? Ахъ, теперь я недовольна нашимъ завтракомъ.... Я постаралась бы брызнуть пѣной на его двадцати-пяти-рублевую рубашку.... онъ просилъ бы позволенія здѣсь въ комнатѣ надѣть пальто, чтобы въ корридорѣ лакеи не замѣтили какой съ нимъ скандалъ. Хха! Булухайскій! какая аристократическая фамилія! мнѣ кажется, онъ посылается какимъ-то порошкомъ, чтобъ отъ него вѣяло древностью. Онъ находитъ что букетъ затхлости въ человѣкѣ долженъ такъ же цѣниться, какъ въ винѣ или въ сигарахъ.... Онъ...
Шелопатова не договорила, и проглотивъ остатокъ вина, захохотала громкимъ и какимъ-то недобрымъ смѣхомъ. Она была немножко пьяна.
-- Сознайся, ты вѣдь боялся за меня? ты и теперь боишься? продолжала она, тѣмъ же прищуреннымъ и холодно свѣтившимся изъ-подъ рѣсницъ взглядомъ всматриваясь прямо въ глаза Ильяшеву.-- Милый мой, ты ничего не понимаешь! Булухайскій знатенъ, ужасно знатенъ, и богатъ -- богаче чѣмъ ты когда будешь; у него это въ крови какъ-то. И это ужасно чисто -- а на тебѣ немножко грязи есть.... я это люблю.... ха-ха-ха!
Она наклонилась къ его плечу.
Въ эту минуту дверь изъ корридора тихонько отворилась; какая-то низенькая фигурка осторожно, словно крадучись, прошмыгнула въ комнату, и обернувшись, опять старательно затворила дверь. Окончивъ эту медленно исполненную операцію, нежданный посѣтитель остался однакожь у порога, и обѣжавъ глазами комнату, остановилъ любопытный и пристальный взглядъ на Ильяшевѣ.
Тотъ въ свою очередь поспѣшилъ оглядѣть его. Незнакомецъ представлялъ видъ крайне жалкій. Давно небритое, худое, еще не старое лицо, испещренное красными жилками около глазъ и на носу, непричесаные волосы, старый сюртучишка съ побѣлѣвшими швами, согнутый станъ, отчего ростъ незнакома на казался много ниже, чѣмъ былъ на самомъ дѣлѣ -- во всемъ этомъ не было ничего привлекательнаго. Большіе, но потускнѣвшіе глаза упрямо и подозрительно смотрѣли изъ-подъ припухшихъ красныхъ вѣкъ. Что-то блеснуло въ нихъ, когда взглядъ ихъ, еще разъ обойдя комнату, скользнулъ по Шелопатовой, не замѣчавшей новаго посѣтителя, и опять остановился на Ильяшевѣ.
-- Прошу извинить.... не помѣшалъ ли? проговорилъ хрипловатымъ голосомъ незнакомецъ, осторожно выступая на средину комнаты.-- Глубочайше прошу извинить...
При первыхъ звукахъ этого голоса Шелопатова быстро подняла голову и съ ненавистью, съ испугомъ смотрѣла на странную фигуру посѣтителя.