На лицѣ Шелопатовой появилась скучающая гримаса.
-- Опять Булухайскій.... сношенія съ Булухайскимъ... да возьми ты его пожалуста отъ меня, не пускай его сюда. Серіозно я тебя прошу объ этомъ; мнѣ эти вѣчныя твои неудовольствія надоѣли.
Ильяшевъ взволнованно заходилъ по комнатѣ.
-- Прогнать его? да, я прогоню его! заговорилъ онъ.-- Но я долженъ же наконецъ узнать что такое для тебя этотъ Булухайскій! Катя, я не шучу на этотъ разъ. Я видѣлъ твою записку къ Полинькѣ, и я требую чтобъ ты объяснила мнѣ что все это значитъ!
-- Какую еще записку? равнодушно-недовольнымъ тономъ спросила Шелопатова.-- Ахъ, это вѣрно по поводу того что Булухайскій обѣщалъ мнѣ устроить разводъ съ мужемъ, припомнила она.-- Я тогда писала Полинькѣ что пора мнѣ подумать о себѣ, сдѣлать что-нибудь.... обезпечить себѣ свободу.
-- Катя, ты обманываешь меня! воскликнулъ Ильяшевъ.-- Въ запискѣ есть слова.... есть намекъ котораго ты никогда не объяснишь мнѣ!
Шелопатова грустно пожала плечами.
-- Я думала что ты считалъ меня немножко умнѣе, сказала она.-- Или ты въ самомъ дѣлѣ считаешь что я могу поставить себя въ такое положеніе чтобъ какая-нибудь Полинька Вурцъ сумѣла провести меня за носъ и сыграть надо мною злую шутку!
-- Это не отвѣтъ! возразилъ Ильяшевъ.
Облако печали набѣжало на красивое лицо Шелопатовой. Она повернулась на кушеткѣ и подобрала ножки, которыя пересталъ согрѣвать потухшій каминъ.