-- Знаешь, Лёва, я одно только могу сказать: я вся, искренно принадлежу тебѣ; но я не наложу на себя никакихъ обязательствъ, не сдѣлаюсь рабой. Ни доказывать тебѣ моей любви, ни защищаться отъ твоихъ подозрѣній я не стану. Не довѣряешь ты мнѣ -- слѣди за мной, окружи меня шпіонами, но только чтобъ я не знала этого. И никогда, никогда ничего подобнаго не говори мнѣ. Унижайся если хочешь самъ, но я не стану участвовать въ этихъ униженіяхъ. Или брось меня, если не любишь и не вѣришь мнѣ -- ты относительно меня совершенно, совершенно свободенъ.
Полчаса спустя Ильяшевъ лежалъ у ногъ Шелопатовой, обнимая рукой ея колѣни и спрятавъ мокрое отъ слезъ лицо въ складкахъ ея платья.
-- Катя, я не могу, не могу тебѣ вѣрить! говорилъ онъ разбитымъ и болѣзненно звенѣвшимъ голосомъ.-- И ни бросить тебя, ни разлюбить не могу!
Прошла еще недѣля. Терпѣніе и хлопоты Ильяшеа увѣнчались наконецъ успѣхомъ: въ приказахъ по министерству онъ былъ назначенъ на весьма видное мѣсто, которое намѣтилъ себѣ съ самаго пріѣзда въ Петербургъ. Булухайскій, пріѣхавшій немедленно его поздравить, самъ весь сіялъ чувствомъ торжества и сознаніемъ своего могущества. Ильяшевъ отъ радости совсѣмъ завертѣлся: надо было сдѣлать визиты, пообѣдать кое съ кѣмъ, показать себя кое-гдѣ; подъ давленіемъ нахлынувшихъ новыхъ чувствъ онъ даже сталъ какъ-то спокойнѣе, или скорѣе разсѣяннѣе, въ отношеніяхъ къ Шелопатовой. Нужно было устроить и нѣкоторыя другія дѣла: онъ, напримѣръ, рѣшилъ непремѣнно продать Вахновку, смущавшую его мизерностью своихъ шестисотъ десятинъ, и командировалъ туда Ижемскаго, съ порученіемъ высмотрѣть мѣстность и подыскать покупщика. Нѣсколько весьма выгодныхъ биржевыхъ дѣлъ въ это самое время какъ бы мимоходомъ наплыло ему подъ руку; онъ не упустилъ ихъ. Между тѣмъ пора было подумать и о поѣздкѣ въ N--скъ, гдѣ его присутствіе было необходимо для ускоренія формальнаго раздѣла, которымъ гражданская палата вовсе не спѣшила; онъ сталъ хлопотать объ отпускѣ.
Въ одинъ свободный вечеръ, который онъ рѣшилъ провести дома, чтобъ отдохнуть отъ суеты послѣднихъ дней, Шелопатова съ папироской въ рукѣ вошла въ его комнату и сѣла противъ него въ кресло.
-- Я хотѣла бы поговорить съ тобой объ одномъ дѣлѣ, начала она, разбивая рукою голубоватый дымокъ папироски.-- Ты расположенъ меня выслушать?
-- Совершенно, отвѣтилъ съ нѣкоторымъ безпокойствомъ Ильяшевъ.
-- Дѣло очень серіозное, предупредила Шелопатова.
-- Я готовъ слушать, повторилъ Ильяшевъ.
Молодая женщина откинула голову на спинку кресла и затянулась папироской.