Генералъ не могъ отказать. Онъ думалъ что онъ только довезетъ ее до театра; но какъ-то такъ случилось что онъ вошелъ съ ней вмѣстѣ въ ложу, а войдя въ ложу, уже не могъ изъ нея выбраться. Это обстоятельство убѣдило его что о Катеринѣ Петровнѣ въ самомъ дѣлѣ не слѣдуетъ болтать зря, а лучше отзываться о ней уклончиво и неопредѣленно, и при случаѣ даже кое-что прибавить и прилгнутъ.
V. Утро другаго рода.
День сопровождавшійся такими благопріятными для Катерины Петровны предзнаменованіями начался совершенно иначе въ домѣ Ильяшевыхъ.
Левъ Дмитрачъ проснулся довольно поздно и тотчасъ почувствовалъ въ головѣ тяжесть, заставившую его взяться за лобъ и подозрительно потянуть въ себя воздухъ. Воздухъ оказался сырой и какой-то промозглый; онъ подошелъ къ печкѣ, занимавшей чуть не половину комнаты, и пощупалъ ее; печка была совсѣмъ холодная, а изъ душника медленно скапывалъ по отпотѣвшимъ обоямъ густой темный подтекъ, отдававшій запахомъ угара и извести. Молодой человѣкъ быстро распахнулъ дверь въ корридорчокъ и принялся кликать служанку. Рябая Мавра, съ подтыканною юбкой и въ башмакахъ на босую ногу, тотчасъ явилась; впрочемъ, и неглиже Льва Дмитрича ничѣмъ не было лучше.
-- Это вы вчера, сударыня, не изводили топить здѣсь? обратился къ ней почти съ злостью молодой человѣкъ.
-- Здѣся-тко? топи-и-ла, отвѣтила нараспѣвъ служанка.
-- Топи-и-ла? какъ же это вы топили, когда печка холодная? наступалъ Левъ Дмитричъ, ожесточенно хлопая ладонями по кафелямъ.
-- Кто жь ее знаетъ, чего она такая? возразила Мавра, подмахнувъ обѣими руками юбку.
-- А чѣмъ здѣсь пахнетъ, вы слышите? чувствуете? продолжалъ раздраженно молодой человѣкъ.-- Этакъ вѣдь угорѣіъ можно!
Мавра подняла носъ и потянула воздухъ.