-- Княгиня у себя въ кабинетѣ, доложилъ встрѣтившійся имъ на площадкѣ лакей.
-- Вѣрно и Ираклій Семенычъ тамъ? спросила княжна.
-- Такъ точно-съ, и Степанъ Андреичъ тоже.
Княжна немного поморщилась.
-- Опять дѣловое засѣданіе! сказала она.-- Да ничего пойдемте.
У княгини, дѣйствительно, засѣдалъ комитетъ. На кругломъ столикѣ лежали бумаги. Ираклій Семеновичъ, въ застегнутомъ на всѣ пуговицы сюртукѣ, съ мрачнымъ спокойствіемъ постукивалъ косточкой средняго пальца по расграфленой книгѣ. Лицо княгини, предсѣдательствовавшей въ этомъ домашнемъ засѣданіи, изображало послѣднюю степень тоски. Но несчастнѣе всѣхъ казался Соловцовъ: онъ раскраснѣлся, на лбу блестѣли крупныя капли пота, щеки отдувались.
-- Я дѣлами ихъ превосходительства никогда не завѣдывалъ; какъ я могу ихъ знать? слышался изъ корридора деревянный голосъ Ираклія Семеновича.
-- Такъ зачѣмъ же вы толкуете что мои дѣла гроша ни стоятъ? возражалъ Соловцовъ.
-- Это по отношенію къ дѣламъ ея сіятельства, пояснилъ Ираклій Семеновичъ.
При входѣ Вретищева княгиня ласково протянула ему руку и усадила подлѣ себя: она считала его, какъ доктора, почти домашнимъ человѣкомъ.