Соловцовъ поёжилъ своимъ подвижнымъ носомъ: таинственный мужъ Катерины Петровны не въ первый разъ уже нарушалъ пріятности его жизни.
-- Что жь такое съ мужемь было? спросилъ онъ.
-- Да то что, онъ ни подъ какимъ видомъ не отпускаетъ меня больше. Я пріѣхала сюда вѣдь на самое короткое только время, чтобъ покончить дѣла съ Менчицкимъ, у котораго, ты знаешь, векселя на тебя... я на нихъ поручилась... И потомъ, мои собственныя дѣла пришли въ такое положеніе что я хочу даже безпокоить тебя просьбой... хотя мнѣ ужасно совѣстно...
Лицо Соловцова при этомъ неожиданномъ оборотѣ разговора окончательно омрачилось. Съ нѣкоторыхъ поръ всякое упоминовеніе о денежныхъ дѣлахъ дѣйствовало на него подавляющимъ образомъ -- и, какъ нарочно, чѣмъ болѣе старался онъ отдалить отъ себя всякую мысль о нихъ, тѣмъ настойчивѣе со всѣхъ сторонъ напоминали ему о его близкомъ крушеніи. Одного Ираклія Семеновича, пристававшаго со счетами по общему владѣнію, было бы совершенно достаточно чтобъ отравить ему жизнь; а тутъ, словно сговорившись, пожелали возобновить съ нимъ личное знакомство разные господа, о самомъ существованіи которыхъ онъ позабылъ, и которые теперь представили нерспоримыя доказательства прежнихъ связей съ ними, въ видѣ заемныхъ писемъ, векселей и сохранныхъ рослисокъ. Не дальше какъ вчера, почтительно являлся къ нему и Менчицкій, напомнить о срокѣ, и толковалъ о какихъ-то граціонныхъ дняхъ... Все это заставляло генерала только мотать головой и чуть ли не въ первый разъ въ жизни серіозно раздумываться и падать духомъ.
-- У меня теперь и денегъ, кажется, совсѣмъ нѣтъ, пробормоталъ онъ, до красноты натирая лобъ.
Катерина Петровна мгновенно опечалилась.
-- Какъ же такъ, Этьенъ? сказала она.
-- Да вотъ видишь ли, дѣла-то у меня, кажется, поразстроились... объяснилъ генералъ.-- И чортъ ихъ знаетъ, всю жизнь я нуждался въ деньгахъ, а теперь выходитъ что прожился!
-- Но векселя... надо же по нимъ заплатить? Вѣдь я одинаково съ тобой отвѣчаю за нихъ, возразила Шелопатова.-- Ты подумай объ этомъ, Этьенъ; какъ-нибудь это непремѣнно надо устроить.
-- Да какъ-нибудь, разумѣется, надо, согласился Соловцовъ, на котораго и при нынѣшнихъ затруднительныхъ обстоятельствахь слова "какъ-нибудь" продолжали производить успокоивающее дѣйствіе. Вотъ я съ Иракліемъ Семенычемъ поговорю на этотъ счетъ серіозно; да онъ вѣрно уже и ждетъ меня.