Степанъ Андреевичъ вспомнилъ вслухъ объ Иракліи Семеновичѣ собственно потому что по его разчету Катерина Петровна непремѣнно станетъ удерживать его, и такимъ образомъ разговоръ самъ собою перейдетъ къ болѣе пріятнымъ темамъ. Но на этотъ разъ молодая женщина не только не сдѣлала ни малѣйшей попытки удержать его, но даже посовѣтовала ему поторопиться, и повторила сильно встревоженнымъ тономъ:
-- Ради Бога, Этьенъ, сумѣй это устроить. Ты не можешь себѣ представить какъ ты поразилъ меня этою новостью. Я просто не знаю что дѣлать, до того мое положеніе безвыходно. Ты помнишь когда срокъ Менчицкому?
-- Срокъ-то ужь кончился, сознался, начиная теряться, Соловцовъ.
-- Вотъ видишь! могла только произнести Шелопатова, и хрустнула пальцами.
-- Да ты не пугайся, это вздоръ; тамъ еще граціонные дни какіе-то.... пробовалъ успокоить ее Соловцовъ.
-- Десять дней! произнесла съ печальною улыбкой Шелопатова.
Соловцовъ хорошенько не зналъ что граціонный срокъ такой коротенькій; онъ на него возлагалъ смутную, но большую надежду.
-- Ну, да я ужь какъ-нибудь это все устрою; вѣдь не за мошенника же наконецъ меня считаютъ! проговорилъ онъ, и въ самомъ дѣлѣ заторопился. Онъ попросилъ позволенія заѣхать опять сегодня же вечеромъ, но Катерина Петровна сослалась на усталость и просила отложить визитъ до завтрашняго утра.
Въ самомъ скверномъ расположеніи духа вернулся Соловцовъ домой и тотчасъ велѣлъ пригласить къ себѣ Ираклія Семеновича. Управляющій немедленно явился.
-- Ну, Ираклій Семенычъ, мнѣ дальше тянуть невозможно; со всѣхъ сторонъ лѣзутъ. Вѣшайте меня или сажайте въ тюрьму, только кончайте разомъ, обратился къ нему генералъ.