-- Я только-что узнала о твоемъ пріѣздѣ, и мнѣ захотѣлось въ ту же минуту тебя видѣть, говорила счастливымъ голосомъ Нельгунова, то цѣлуя его, то закидывая голову назадъ, чтобы лучше разглядѣть эти такъ дорогія для нея черты вѣроломнаго обожателя.-- Мужъ, къ счастію, уѣхалъ обѣдать въ клубъ; я и прибѣжала къ тебѣ...
-- Боже мой, какъ ты неосторожна! совершенно искренно на этотъ разъ упрекнулъ ее Ильяшевъ, усаживая на диванъ.-- Вѣдь кто-нибудь могъ встрѣтиться, узнать тебя...
-- Почему же всякій долженъ догадаться что я иду къ тебѣ? возразила Нельгунова.-- Еслибъ я встрѣтилась съ знакомыми подлѣ твоего крыльца, я прошла бы мимо... Ну, разкажи же, что ты въ Петербургѣ дѣлалъ? Я уже знаю, ты успѣлъ во всемъ... разспрашивала Нельгунова, еще совершенно счастливая въ эти первыя минуты давно ожидаемаго свиданья. Ильяшевъ отвѣтилъ нѣсколькими общими фразами.
-- Измѣнялъ мнѣ? спросила Нельгунова и старалась улыбнуться, тогда какъ губы ея непроизвольно сжались въ кисленькую гримаску.
-- Ежедневно, отвѣтилъ, смѣясь, Ильяшевъ.
При этомъ оборотѣ разговора, счастливое выраженіе мало-по-малу совсѣмъ сбѣжало съ лица Нельгуновой.
-- Тутъ говорили, Шелопатова также уѣхала въ Петербургъ, и чуть ли не въ одно время съ тобой. Ты не встрѣчался съ ней? спросила она неспокойно.
-- Мы даже ѣхали съ ней въ одномъ вагонѣ.
Бѣдная Нельгунова рѣшительно не знала разъяснить ли ей тутъ же, немедленно, тревожившій ее вопросъ, или отложить до другаго раза. Она совсѣмъ растерялась и только могла проговорить:
-- Но... какъ же ты съ ней?