-- А ужь меня-то непремѣнно въ Петербургѣ увидите, и даже очень скоро.
Оставалось всего полчаса до отхода вечерняго поѣзда; необходимо было торопиться. Новобрачная вышла въ дорожномъ платьѣ, замѣнившемъ ея вѣнчальный нарядъ; родные еще разъ перецѣловались, и вмѣстѣ съ гостями толпою вышли въ парадныя сѣни, проводить отъѣзжающихъ. Соловцовъ и Борисъ уѣхали впередъ къ вокзалу, чтобы тамъ еще разъ встрѣтить ихъ. На улицѣ было свѣтло, какъ днемъ; громадныя окна княжескаго дома, горѣвшія огнями, отбрасывали свѣтъ на всю ширину улицы и на противоположныя стѣны домовъ. Бенгальскіе огни краснѣли и дымились у подъѣзда на столикахъ. Толпа зѣвакъ, собравшаяся поглазѣть на иллюминацію, запрудила панели. Ильяшевъ мелькомъ оглянулъ представившуюся ему картину, и странное чувство стѣснило его. Эти бенгальскіе огни, провожавшіе его, показались ему какимъ-то театральнымъ финаломъ, предшествующимъ опущенію занавѣса. Точно что-то кончилось, и начиналось новое... И въ самомъ дѣлѣ, развѣ занавѣсъ не опускался за нимъ, за цѣлою половиной жизни, потраченною на борьбу, на исканія, на достиженіе цѣли? Все найдено, достигнуто, и содержаніе піесы исчерпано...
Покидая своего героя въ эту торжественную минуту, авторъ не можетъ скрыть испытываемыхъ за него опасеній. Не о будущихъ судьбахъ его безпокоится онъ, о, нѣтъ! Ильяшевъ и съ новыми затрудненіями встрѣтится такъ же спокойно и самоувѣренно какъ встрѣчался съ прежними на страницахъ этого романа. Та категорія благъ которою дорожить онъ болѣе всего пріобрѣтается съ трудомъ и усиліями, но сохраняется довольно легко. Препятствія не затруднятъ нашего героя и не застигнутъ его врасплохъ. Нѣтъ, авторъ опасается другаго Онъ опасается что читатель съ суровымъ негодованіемъ отнесется къ человѣческому типу показанному ему въ лицѣ Ильяшева и не подаритъ его ни снисхожденіемъ, ни сочувствіемъ что онъ со строгостію моралиста спроситъ: зачѣмъ показали ему эту жизнь, эту натуру, наполненную порочными поползновеніями, уступками совѣсти, узко-матеріальными стремленіями; зачѣмъ эта жизнь, эта натура при паденіи занавѣса остаются торжествующими, вопреки доброму старому правилу предписывающему выводить въ послѣднемъ актѣ торжествующую добродѣтель и наказанный порокъ?
Авторъ можетъ сказать въ свое оправданіе лишь то что онъ старался держаться какъ можно ближе къ истинѣ. Не указывать обществу, его пороки, не возвѣщать ему новую мораль и новыя откровенія было нашею задачей; нѣтъ, мы только хотѣли взять больное общество какъ оно есть, не выдумывая изъ головы собственныхъ героевъ и не ощупывая насильственною рукой скрытыхъ язвъ. Если это больное общество, эта полу-зараженная жизнь обнаружила кое-гдѣ на страницахъ нашего повѣствованія свои недуги, мы не предпринимали къ тому никакихъ усилій. Мы старались только уловить общій духъ времени, отразить тонъ, обобщить ходячія стремленія. Нашъ герой, смѣемъ думать, есть въ то же время герой нашего времени, представитель той чуждой всякихъ идеаловъ массы которая стоитъ надъ нами и нечувствительно, но упорно давитъ на васъ.
Каждая эпоха имѣетъ свои недуги. Было время когда мы страдали безцѣльностью и неприложимостью европейскаго образованія, коснувшагося верхушекъ нашей общественной массы. Отцы наши напитывались идеалами, которыхъ не знали куда сунуть среди сѣрой, грубой, до крайности суженной дѣйствительности. Мы поступаемъ иначе. Мы отрицаемъ не только идеалы, но даже и тѣ элементарныя силы -- науку, искусство, семью -- которыя связываютъ человѣческое общество въ одухотворенный гражданскій организмъ. Мы стараемся какъ можно болѣе принизить общественный уровень, чтобы тѣмъ удобнѣе всплыть надъ нимъ. Это не трудно и выгодно.
Масса не производитъ подобныхъ недуговъ, она только заражается ими. Она благоговѣетъ или смѣется, смотря по тому благоговѣютъ или смѣются впереди ея. Смѣхъ въ особенности заразителенъ.... онъ избавляетъ насъ отъ натянутаго, всегда нѣсколько неискренняго поклоненія идеаламъ и оставляетъ намъ огромный досугъ для обдѣлыванія своихъ маленькихъ дѣлишекъ. Высокое далеко, а маленькое, житейское, матеріальное всегда близко.... Если эта минута нашего развитія отразилась сколько-нибудь правдиво въ романѣ, авторъ считаетъ свою задачу вполнѣ достигнутою.
КОНЕЦЪ ТРЕТЬЕЙ И ПОСЛѢДНЕЙ ЧАСТИ.
"Русскій Вѣстникъ", NoNo 9--11, 1872