-- А у васъ уже и глазки разгорѣлись? обратилась къ нему Нельгунова.-- Посмотрите-ка, Соловцовъ раньше васъ пристроился.-- Не стыдно вамъ?
Ильяшевъ сидѣлъ за стуломъ Нельгуновой и все посматривалъ на ея плечи и спину, сквозившія подъ тюлемъ. "Чортъ знаетъ, какая красивая женщина", думалось ему.
-- Послѣ Петербурга вамъ нашъ театръ жалкимъ долженъ показаться, обратилась къ нему черезъ плечо Нельгунова.
Ильяшевъ отвѣтилъ и поддержалъ разговоръ. Онъ сообщилъ нѣсколько интересныхъ петербургскихъ новостей и разказалъ даже какой-то весьма свѣжій и занимавшій столичное общество анекдотъ; и хотя весь интересъ этого анекдота заключался въ томъ что какое-то лицо съ очень громкимъ именемъ сказало какую-то пошлость о другой особѣ съ еще болѣе громкимъ именемъ, но такое сочетаніе двухъ совершенно громкихъ именъ рѣшительно вывезло и анекдотъ, и самого Ильяшева, и Нельгунова совсѣмъ повернула къ нему свой профиль и раза два остановила на немъ продолжительный и въ высшей степени благосклонный взглядъ. У Ильяшева даже духъ слегка занялся, когда онъ пристально заглянулъ подъ ея темныя рѣсницы.
Въ эту минуту капельдинеръ стремительно распахнулъ дверь жъ ихъ ложу, и въ перспективѣ появилась фигура губернатора. Во фракѣ со звѣздой, маленькій, сухенькій, съ большимъ носомъ, узко прорѣзанными свѣтленькими глазками, тонкими губами и легкою просѣдью въ желтоватыхъ волосахъ, губернаторъ еще въ дверяхъ началъ шаркать и семенить ножками, точно дѣлалъ chassé en avant въ кадрили. Его зеленое, выбритое и сморщенное, впрочемъ не глупое лицо улыбалось такимъ совершеннымъ и безподобнымъ образомъ что съ этакою улыбкой не дурно было бы войти куда-нибудь даже особѣ дипломатическаго значенія.
Нельгунова тотчасъ представила ему Ильяшева; губернаторъ подалъ ему руку (онъ въ видахъ популярности, рѣшительно всѣмъ, даже просителямъ, подавалъ руку) и съ какимъ-то ожиданіемъ посмотрѣлъ на него своими узкими глазками, продолжая все такъ же безподобно улыбаться. Подобаевъ, откланявшись, тотчасъ шмыгнулъ куда-то за дверь, и черезъ нѣсколько минутъ Ильяшевъ увидѣлъ его въ губернаторской ложѣ, подлѣ пожилой, чрезвычайно высокой и некрасивой дамы, которую уже по однимъ величавымъ позамъ нельзя было не признать за начальницу губерніи. Разглядѣвъ тамъ своего пріятеля, Ильяшсвъ кое-что подумалъ и сообразилъ.
Нельгунова, между тѣмъ, желая завязать общій разговоръ, упомянула о только-что сообщенномъ Ильятевымъ анекдотѣ; оказалось что особы съ громкимъ именемъ были близко извѣстны губернатору, и потому онъ этимъ анекдотомъ заинтересовался и попросилъ Ильяшева повторить его. Ильяшевъ съ удовольствіемъ повторилъ; и тутъ оказалось кромѣ всего что особа сказавшая пошлость приходилась губернатору сродни, а особа которой была сказана пошлость совсѣмъ не пользовалась его расположеніемъ; изъ всего этого произошло что пошлость была принята губернаторомъ такъ точно какъ а петербургскими сферами, то-есть за отмѣнную остроту, и доставала сановнику отмѣнное удовольствіе. Онъ даже попросилъ Ильяшева еще разъ сказать самую суть анекдота и даже въ полголоса повторилъ за нимъ составлявшую эту суть французскую фразу и въ заключеніе выразилъ удивленіе что кузина баронесса С. ничего не написала ему объ этомъ изъ Петербурга. Короче, анекдотъ произвелъ самое пріятное и многообѣщающее впечатлѣніе, какого Ильяшевъ даже не ожидалъ. Нѣсколько вопросовъ сдѣланныхъ затѣмъ губернаторомъ сообщили разговору такой удачный оборотъ что Ильяшеву представился случай заявить даже о своемъ намѣреніи поступить на службу, и притомъ въ самыхъ ловкихъ и мастерски польстившихъ губернатору выраженіяхъ. Въ подходѣ этомъ обнаружилось со стороны Ильяшева столько ловкости что даже Нельгунова, которой такой разговоръ насколько не касался, вслушивалась въ него съ удовольствіемъ, именно за его ловкость, и наградила молодаго человѣка продолжительнымъ и еще болѣе благосклоннымъ взглядомъ.
Во второмъ антрактѣ Подобаевъ вернулся въ оожу, а Ильяшевъ вышелъ въ фойе, въ надеждѣ встрѣтить тамъ Шелопатову. Дѣйствительно, черезъ минуту она явилась, сопровождаемая Соловцовымъ, а замѣтивъ Ильяшева, тотчасъ подозвала его и познакомила съ генераломъ. Молодому человѣку было очень лестно познакомиться съ генераломъ такой представительной наружности и очевидно принятымъ въ самомъ лучшемъ обществѣ, и онъ тутъ же, сохраняя пріятную и не лишенную достоинства улыбку, сказалъ кое-что совсѣмъ не глупое и не лишенное для генерала значительнаго интереса. Катерина Петровна взяла его тотчасъ подъ руку; Соловцовъ воспользовался этимъ чтобъ обойти знакомыя ложи, гдѣ его всюду забросали вопросами о его дамѣ, на которые онъ отвѣчалъ хотя очень правдоподобно и даже складно, но весьма не близко къ истинѣ; губернаторшѣ же онъ прямо сказалъ что IIIелопатова вдова, пріѣхавшая въ N--скую губернію навѣстить родственниковъ, и что у нея есть братъ, гвардейскій полковникъ. Катерина Петровна въ это время отвела Ильяшева къ себѣ въ ложу, попрекнула что онъ до сихъ поръ не навѣстилъ ее и завела оживленный разговоръ, въ которомъ вначалѣ и какъ-то очень кстати появился все тотъ же гвардейскій полковникъ, а подъ конецъ оказалось даже что и Степанъ Андреичъ Соловцовъ приходится ей какъ-то сродни, впрочемъ не очень близко. Такимъ образомъ Ильяшевъ просидѣлъ съ ней третій актъ, а вернувшись въ ложу Нельгуновой, опять нашелъ случай занять вниманіе начальника губерніи нѣкоторыми свѣдѣніями о Катеринѣ Петровнѣ, которую описалъ женщиной чрезвычайно не глупою и интересною. При этомъ, конечно, онъ далъ понять что ему вовсе не безызвѣстна нѣкоторая двусмысленность въ положеніи Катерины Петровны, но что онъ считаетъ совершенно не нужнымъ объяснять это въ томъ отмѣнномъ обществѣ въ которомъ теперь находится.
Къ концу спектакля его ожидалъ еще одинъ значительный и чрезвычайно пріятный успѣхъ, на который онъ менѣе всего смѣлъ разчитывать. Именно Подобаевъ, успѣвшій опять побывать въ губернаторской ложѣ, спѣшно вызвалъ его и сообщилъ что начальница губерніи, заинтересованная анекдотомъ о двухъ особахъ съ громкимъ именемъ, пожелала видѣть его и услышать этотъ анекдотъ отъ него самого. Ильлшеву, разумѣется, оставалось только радостно повиноваться; и одушевляемый необычайными успѣхами этого дня, онъ разказалъ свой анекдотъ такъ весело и твердо что произвелъ на начальницу губерніи самое пріятное впечатлѣніе, и тутъ же, послѣ краткаго и благосклоннаго осмотра, получилъ приглашеніе на четверги.
Вернулся онъ домой въ наиболѣе счастливомъ настроеніи духа и даже не разсердился на дворника, полчаса не отпиравшаго ему калитку; предъ разгоравшеюся зарей благополучія онъ могъ относиться съ чувствомъ прощенія къ этимъ мелкимъ невзгодамъ домашней жизни.