Остальные жильцы помѣщались въ надворныхъ флигеляхъ и представляли уже совершенную мелочь. Тутъ была какая-то казначейская вдова, старушка, чрезвычайно много говорившая и хныкавшая и постоянно рекомендовавшая пречудеснѣйшихъ и предобрѣйшихъ женщинъ на мѣсто кухарки и Мавры; она отдавала деньги самыми мелкими бумажками, иногда даже серебромъ, причемъ ужасно долго считала ихъ и дѣлала закостенѣлое и убитое лицо; Дмитрій Кузьмичъ за это не любилъ ее и называлъ прохвостомъ. Потомъ былъ писецъ гимназической канцеляріи, не пившій водки и этимъ самымъ, какъ онъ выражался, сообщившій смыслъ своей жизни; но у него было такое унылое и скорбное лицо что Ильяшевъ при видѣ его тотчасъ пожалѣлъ, зачѣмъ онъ не пьетъ водки. Были еще два семинариста, взрослые и весьма рѣшительные на видъ молодые люди; но они денегъ давно уже не платили, и Ильятевъ видѣлъ ихъ мелькомъ на дворѣ. Наконецъ уже при нашемъ героѣ переѣхалъ въ домъ новый жилецъ: это былъ военный поставщикъ, подпоручикъ стоявшаго въ городѣ пѣхотнаго полка, личность чрезвычайно скромная даже пріятная. Онъ такъ неувѣренно, такимъ нерѣшительнымъ тономъ и почти сконфуженнымъ голосомъ объяснилъ что дескать хотя ему отведена здѣсь квартира по билету коммиссіи, но онъ вовсе не желаетъ стѣснять хозяина и готовъ платить нѣкоторую небольшую сумму, если хозяинъ будетъ такъ добръ, сдѣлаетъ ему соотвѣтственную уступку, и при этомъ такъ благодушно и застѣнчиво улыбался что Ильяшевъ предложилъ ему зайти въ его комнату покурить. Офицеръ принялъ предложеніе съ признательностью и посидѣлъ съ полчаса въ маленькой комнаткѣ Льва Дмитрича, покуривая изъ собственнаго пѣнковаго мундштучка и разговаривая не только благовоспитанно, но и совсѣмъ не глупо. Оказалось что онъ много читаетъ и судитъ о прочитанномъ хотя скромно, но съ большимъ смысломъ; по крайней мѣрѣ Ильяшевъ, державшійся относительно литературы довольно отдаленно, пришелъ къ тому заключенію что новый жилецъ человѣкъ серіозный.
На недѣлѣ случились и другія событія, болѣе или менѣе близко относившіяся къ нашему герою. Напримѣръ, онъ поступилъ на службу. Подобаевъ самъ заѣхалъ за нимъ (причемъ всѣ домашніе, начиная съ Дмитрія Кузьмича и кончая Маврой, по очереди толпились у замочной скважины чтобы взглянуть хоть однимъ глазкомъ на невиданнаго гостя) и отвезъ его къ губернатору, который жалъ ему руку, улыбался и чуть ли даже не благодарилъ за намѣреніе посвятить себя административной дѣятельности; въ заключеніе даже назвалъ его сослуживцемъ и провелъ къ женѣ. Начальница губерніи приняла его тоже благосклонно, но позы сохраняла величавыя и сидѣла на диванѣ за столикомъ, такъ что во все продолженіе визита ихъ раздѣляло довольно значительное пространство. Пріемъ этотъ она усвоила въ Петербургѣ отъ одной весьма значительной старушки, предсѣдательствовавшей въ одномъ очень большомъ обществѣ и заслужившей всеобщее уваженіе умѣніемъ придать своимъ благотворительнымъ дѣйствіямъ самую шумную публичность. Мѣсто которое дали Илъяшеву было конечно не очень важное, но чистенькое, и съ жалованьемъ; герой нашъ на первыхъ порахъ и не мечталъ и и о чемъ большемъ.
Другое событіе относящееся къ тому же времени касалось Катерины Петровны Шелопатовой. Навѣстивъ ее дня черезъ два послѣ встрѣчи въ театрѣ, Ильяшевъ нашелъ ее уже не въ гостиницѣ, а въ небольшой, но очень хорошенькой квартиркѣ, пріисканной генераломъ Соловцовымъ на одной изъ лучшихъ улицъ города. Въ квартирѣ царствовалъ еще совершенный безпорядокъ: носили мебель, чистили полы, вбивали какіе-то гвозди въ стѣны. Сама Катерина Петровна, въ блузѣ и кофточкѣ, имѣла нѣсколько утомленный и разгорѣвшійся отъ хлопотъ видъ, но въ этомъ видѣ показалась молодому человѣку еще красивѣе прежняго. Катерина Петровна это замѣтила и осталась очень довольна Во время визита пріѣхалъ Соловцовъ, и заставъ тамъ Ильяшева не только не удивился, но видимо обрадовался и даже уговорился черезъ нѣсколько дней вмѣстѣ праздновать у хорошенькой хозяйки новоселье: повидимому генералъ уже окончательно вошелъ въ планы Катерины Петровны относительно маленькой квартирки, маленькаго кружка знакомыхъ и маленькихъ ужиновъ разъ въ недѣлю. Ильяшевъ, разумѣется, обѣщалъ быть и привести Подобаева.
"Чуть ли здѣсь мѣсто не занято", подумалъ онъ однакожь съ нѣкоторымъ неудовольствіемъ.
IX. Съ благотворительною цѣлью.
У Нельгуновой за все это время герой нашъ былъ всего два раза: въ первый разъ не засталъ ея дома, а во второй попалъ къ ней вмѣстѣ съ довольно многочисленнымъ обществомъ. Очутившись среди незнакомыхъ лицъ, Ильяшевъ не только не потерялся, но напротивъ, поспѣшно воспользовался случаемъ со всѣми перезнакомиться, и произведенное имъ впечатлѣніе могло назваться вполнѣ благопріятнымъ. Мужъ Нельгуновой, человѣкъ съ виду скромный, но не отличавшійся благообразіемъ, съ чувствомъ пожалъ ему руку, и освѣдомившись тутъ же у своей супруги объ его имени и отчествѣ, вновь повторилъ пожатіе, причемъ назвалъ его уже Львомъ Дмитричемъ и тотчасъ скромно отошелъ: это онъ продѣлывалъ всякій разъ когда жена знакомила его съ новымъ лицомъ. Генералъ Соловцовъ тоже пріѣхалъ, не все куда-то торопился и чѣмъ-то видимо былъ ажитированъ; тотчасъ послѣ чаю онъ отозвалъ Ильяшева въ сторону, сообщилъ ему на ухо что вечеръ у Катерины Петровны рѣшенъ на будущей недѣлѣ во вторникъ и тайнымъ образомъ исчезъ. Пріѣхалъ наконецъ и губернаторъ, но тоже не надолго: онъ очень мило защитилъ свой клякъ, который хотѣли отнять у него дамы, и прижимая его къ звѣздѣ, съ лестнымъ сожалѣніемъ и чувствомъ исполняемаго долга объяснилъ что въ двѣнадцатомъ часу у него назначена аудіенція городскому головѣ. И это была правда: губернаторъ любилъ чтобы въ городѣ говорили о его неусыпности и для этого подымалъ чиновниковъ ночью. Главный интересъ вечера заключался въ толкахъ о предстоящемъ любительскомъ спектаклѣ съ благотворительною цѣлью, который, по просьбѣ губернатора, Нельгунова взялась устроить. Собственно это было дѣло начальницы губерніи, и участвующіе приглашались отъ ея имени; но такъ какъ Полина Матвѣевна (такъ звали губернаторшу) постоянно страдала нервами и душевныя волненія дурно отзывались на ея здоровьи, то Нельгунова въ подобныхъ предпріятіяхъ принимала на себя всѣ хлопоты и затрудненія. Ильяшевъ, на вопросы не возьметъ ли онъ на себе какой-нибудь роли, пожималъ плечами и отказывался; но когда сама Нельгунова усадила его подлѣ себя на диванѣ и попросила принять участіе въ спектаклѣ, онъ отвѣтилъ прочувствованнымъ голосомъ что разъ навсегда предоставляетъ себя въ полное ея распоряженіе. Нельгунова при этомъ даже покраснѣла отъ смущеннаго удовольствія, и пожимая ему руку стиснула ее.
Дня черезъ два послѣ этого вечера Ильяшевъ получилъ отъ нея коротенькую записку, въ которой она звала его немедленно къ себѣ по очень важному дѣлу. Онъ засталъ ее одну, въ маленькой гостиной, обложенную книгами и тетрадями.
-- Я васъ звала все по случаю этого спектакля; мы уже почти составили программу, встрѣтила она его, и усадивъ подлѣ себя, взяла со стола листъ на которомъ ея собственнымъ маленькимъ почеркомъ былъ написанъ проектъ афиши.-- Видите ли, у васъ будетъ всего три отдѣленія: въ первомъ пойдетъ Бука съ Подобаевымъ; во второмъ родъ дивертисмента: музыка, пѣніе и живыя картины; въ третьемъ Провинціалка; тутъ вы должны играть графа.
-- Но графъ пожилой человѣкъ? возразилъ Ильяшевъ.
-- Вотъ вы и сыграете пожилаго человѣка; что жь такое? возразила въ свою очередь Нельгунова.-- Два года назадъ мы тоже давали Провинціалку, и графа игралъ очень молодой человѣкъ.