-- Очень любезно. Но когда увидите меня на моем Блерио, то поймете, что о риске не стоит говорить, -- возразила Лелева. -- Блерио -- самый изящный из всех аэропланов. Это -- стрекоза, это -- молния. Ha днях мне его привезут. Если б на нем было два места -- я заставила бы вас лететь со мною.
Сулавский, в свою очередь, рассмеялся.
-- Вот уж никогда. Что вы хотите лететь -- для этого у вас есть какая-нибудь цель; а у меня никакой цели нет, -- сказал он.
-- Вы неудачно выражаетесь, -- возразила Лелева. -- Цели и у меня нет, но есть увлечение, есть потребность чего-то необыкновенного, что сразу выделяет женщину. Ведь я вам говорила: сцена -- это старо. Эту дорогу слишком протоптали. Я ищу нового, своего.
-- Ценою жизни?
-- Моей теперешней? Пожалуй, я ответила бы: "да". Но я не пуглива. Я совсем не думаю разбиться. Я сумею справиться с своим Блерио. И моя драгоценная жизнь сохранится, только станет еще ценнее.
Сулавский пожал плечами.
-- Отговаривать вас, конечно, было бы бесполезно... -- начал он.
-- И не смейте! -- перебила его Лелева. -- Иначе я потеряю всякое доброе чувство к вам. А теперь прощайте, я исчезаю.