Ихъ уста во мракѣ ночи
Поцѣлуютъ не любя --
Милый другъ! отъ преступленья,
Отъ сердечныхъ новыхъ ранъ,
Отъ измѣны, отъ забвенья,
Сохранитъ мой талисманъ!
Талисманъ долго и свято исполнялъ свое назначеніе защищая поэта отъ новыхъ привязанностей, отъ искушеній, которыхъ такъ много крылось въ Тригорскомъ. Одесскія воспоминанія сохраняли свою власть надъ Пушкинымъ до самой его женитьбы. Полученіе письма изъ Одессы (разказываетъ г. Анненковъ) всегда было событіемъ въ его уединенномъ Михайловскомъ. Сестра поэта разказывала его біографу что эти письма всегда были запечатаны печатью съ такими точно кабалистическими знаками какіе находились на перстнѣ; тогда Пушкинъ обыкновенно запирался въ своей комнатѣ, никуда не выходилъ и никого не принималъ къ себѣ. Можно догадываться какія грустныя минуты проводилъ въ эти дни поэтъ въ своей скромной кельѣ, въ борьбѣ съ приказаніемъ любимой женщины -- сжигать ея письма. Онъ самъ далъ намъ намекъ на эту борьбу не успокоившейся страсти въ извѣстномъ стихотвореніи:
Прощай, письмо любви, прощай! Она велѣла...
Какъ долго медлилъ я, какъ долго не хотѣла
Рука предать огню всѣ радости мои!