Да пара стульевъ; столъ украшенъ
Богатствомъ винъ и сельскихъ брашенъ.--
Въ этомъ-то скромномъ кабинетѣ протекли два трудовые года жизни Пушкина, ознаменованные неутомимою умственною работой, самообразованіемъ и громадными успѣхами поэтическаго развитія. Чтобъ опредѣлить послѣдніе, достаточно сказать что въ эти два года Евгеній Онѣгинъ доведенъ до шестой главы, задуманъ, начатъ и оконченъ Борисъ Годунову и явилась первая мысль Египетскихъ Ночей... Рядомъ ей этою живою дѣятельностью поэтическаго вдохновенія, шла у Пушкина непрерывная работа мысли: онъ выписывалъ изъ Петербурга множество книгъ, пользовался пріобрѣтенныхъ въ Одессѣ знаніемъ англійскаго и италіянскаго языковъ, изучалъ исторію и европейскія литературы, собиралъ народныя пѣсни и сказки, переписывался съ друзьями о всѣхъ текущихъ вопросахъ журналистики. Легкомысленныя отношенія къ жизни видимо уступали мѣсто болѣе серіознымъ требованіямъ; Пушкинъ какъ бы прощался съ увлеченіями и разсѣяніями юныхъ лѣтъ, и собирался съ силами для новаго пути. Онъ самъ выразилъ сознаніе происходившаго въ немъ переворота въ заключительныхъ строфахъ шестой главы Онѣгина:
Такъ, полдень мой насталъ, и нужно
Мнѣ въ томъ сознаться, вижу я.
Прощаясь со своею молодостью, благодаря ее за наслажденія и за "милыя мученья", онъ заключаетъ:
. . . . . . . . . . . . .тобою
Среди тревогъ и въ тишинѣ
Я насладился -- и вполнѣ;
Довольно! Съ ясною душою