Веребьевъ не въ силахъ былъ продолжать этотъ разговоръ. Все что онъ слышалъ только оскорбляло его и раздражало: онъ уже освоился съ мыслью что мать не можетъ ни понять, ни полюбить его невѣсту. И во всякомъ случаѣ послѣ того какъ онъ получилъ согласіе Людмилы Петровны, могло ли что-нибудь измѣнить его намѣренія? Онъ вышелъ въ переднюю, надѣлъ шубу и отправился пѣшкомъ къ Ельницкимъ.
Ему показалось что лакей отворявшій дверь съ какою-то особенною предупредительностью улыбнулся ему и сказалъ: пожалуйте въ гостиную-съ, тамъ всѣ. "Должно-быть уже знаютъ что я женихъ", подумалъ Веребьевъ, не безъ примѣси удовольствія.
Въ гостиной дѣйствительно присутствовали всѣ члены семейства. Петръ Казиміровичъ по случаю сообщенной ему новости не спалъ послѣ обѣда, и хотя чувствовалъ оттого нѣкоторую тяжесть въ головѣ, но въ виду необыкновеннаго событія старался превозмочь себя и встрѣтилъ Веребьева съ весьма знаменательною любезностью.
-- Не хотите ли ко мнѣ въ кабинетъ, сигарочку выкурить? тотчасъ предложилъ онъ. Веребьевъ долженъ былъ заключить изъ того что его разговоръ съ Людмилой Петровной не составляетъ тайны для главы семейства
Въ кабинетѣ Петръ Казиміровичъ предупредительно подвинулъ ему кресло, самъ сѣлъ рядомъ и даже наклонилъ къ нему ухо, какъ бы давая знать что совершенно готовъ тотчасъ его выслушать.... Веребьевъ однако ничего не говорилъ: онъ медленно раскуривалъ сигару, которая слегка дрожада въ его рукѣ, и не умѣлъ прибрать словъ чтобы начать. Петръ Казиміровичъ съ неудовольствіемъ измѣнилъ свое наклонное положеніе, затянулся сигарой и бросилъ на жениха довольно холодный взглядъ, какъ бы выражавшій: "дуракъ ты, не умѣешь къ дѣлу приступить".
-- Дочь передала мнѣ сейчасъ что вамъ угодно было сдѣлать ей предложеніе.... заговорилъ Петръ Казиміровичъ самъ.-- Мнѣ очень пріятно сообщить вамъ что Людмила Петровна располагаетъ совершенною свободой выбора; отъ ея рѣшенія все зависитъ.
Веребьевъ отъ внутренняго волненія блѣднѣлъ и краснѣлъ во время этой рѣчи.
-- Людмила Петровна выразила мнѣ свое согласіе, проговорилъ онъ. Петръ Казиміровичъ съ нѣкоторою торжественностью поднялся съ кресла.
-- Въ такомъ случаѣ, сказалъ онъ,-- мнѣ остается только поздравить васъ отъ души и просить позволенія назвать своимъ зятемъ.
И онъ деликатно дотронулся рукой до плеча Веребьева а приблизилъ къ нему свое нѣсколько морщинистое, но еще благообразное лицо. Будущіе тесть и зять поцѣловались.