Людмила Петровна обмахнула лицо платкомъ.
-- Пусти, тамъ Ухоловъ одинъ, сказала она, тихонько отстраняя мужа съ дороги.
Веребьевъ взялъ ее за руки.
-- Милочка, я хочу знать что такое произошло между вами, или я сейчасъ же вышвырну его за дверь!
У него въ темнотѣ глаза налились кровью, и мускулы лица подергивало.
-- Сумашедшій! проговорила громко Людмила Петровна, и вырвавшись изъ рукъ мужа, выскользнула изъ комнаты.
Веребьевъ въ изнеможеніи опустился на стулъ. "Господи, что жь это такое!" простоналъ онъ вслухъ. Онъ не зналъ, не только что ему дѣлать, но даже что подумать. Вышло все какъ-то ужь очень просто и неожиданно; надъ нимъ почти смѣялись. Его положеніе походило на то какъ будто кто-нибудь сзади подкрался къ нему, завязалъ ему глаза и скрутилъ руки. Онъ чувствовалъ что не въ силахъ пошевелиться. "Однако, это не можетъ такъ оставаться", подумалъ онъ "Это ужь очень нагло. Я разойдусь съ женой и уѣду въ деревню, или еще дальше."
Тутъ ему пришло на мысль что есть еще третье лицо -- Ухоловъ. Надо рѣшать и на его счетъ.-- "Ахъ, его послѣ", сказавъ онъ себѣ, и дотронулся рукою до глазъ: ему показалось что на рѣсницахъ выступали слезы. Но глаза была сухи, а только непріятно горѣли.
"Уѣду въ деревню, а Инночку возьму съ собою", продолжалъ онъ думать. Но тутъ же ему представилась мать, укоризненно покачивающая головой а преслѣдующая его нестерпимо-сострадательнымъ взглядомъ, и кисло-торжествующая улыбка на губахъ Насти.-- "Нѣтъ, а въ деревню не поѣду, рѣшалъ онъ.-- Куда нибудь дальше -- въ Петербургъ что ли. Тамъ до меня на кому не будетъ дѣла."