-- Нѣтъ, я на минутку, сказала она.-- Знаете зачѣмъ я пришла къ вамъ? Я немножко поссорилась съ мужемъ, даже очень... Онъ оскорбилъ меня.
Въ голосѣ Людмилы Петровны дрогнула оборвавшаяся нотка; она чувствовала что готова сейчасъ расплакаться, и ужасно боялась этого. Продолговатые, черные, съ желтоватыми бѣлками глаза Ухолова, выразительно жадно глядѣвшіе на нее, смущали ее.
-- Бѣдненькая Людмила Петровна! проговорилъ улыбающимся голосомъ Ухоловъ, придвигаясь къ ней и беря ея руки, все еще остававшіяся въ перчаткахъ.-- Чтоже такое надѣлалъ Николай Васильевичъ?
-- Что именно такое -- не все ли равно? Только я ужасно несчастлива, и я не знаю, мнѣ не съ кѣмъ посовѣтоваться, говорила Людмила Петровна, чувствуя какъ ей тяжело становилось дышать подъ плотнымъ вуалемъ.-- Я не умѣю выносить оскорбленія, я должна наказать его. Научите меня.
Глаза и все лицо Ухолова смѣялись.
-- Мнѣ васъ учить? полноте! кто такъ отлично начинаетъ, тотъ не нуждается въ учителѣ! воскликнулъ онъ, весело захохотавъ. Людмила Петровна вздрогнула.
-- Что вы хотите этимъ сказать? спросила она гнѣвно, сдвигая брови.
-- Да снимите же ради Бога вашу шляпку, я совсѣмъ не вижу васъ сквозь этотъ вуаль! продолжалъ Ухоловъ, пропуская безъ отвѣта ея вопросъ.
На этотъ разъ онъ поймалъ концы ея лентъ и распустилъ бантъ. Людмила Петровна почти отпрянула отъ нею и вскочила съ дивана..
-- Послушайте, да вы не бойтесь, успокоивалъ ее Ухоловъ, поднявшись вслѣдъ за нею и осторожно придерживая ее за талію.-- Сюда рѣшительно никто не зайдетъ, человѣкъ мой ужъ знаетъ... добавилъ онъ въ полголоса, наклоняясь къ ея лицу.