-- Нет, я не буду ложиться, -- отказался Каштанский.
Он вышел в буфет, спросил бутылку красного вина, и медленно выпил стакан. Вино оказалось кислое.
"Последняя неудача", -- подумал Каштанский, и усмехнулся.
Вернувшись в купе, он раскрыл чемоданчик и вынул из бокового отделения склянку с желтоватою жидкостью. Отвертел пробку, понюхал и приставил склянку к губам.
"Отличное средство. Сердце понемногу перестает биться, и конец", -- ободрил он сам себя и, не торопясь, бережно высосал все содержимое склянки. Потом опустил окно и вышвырнул пузырек.
Утром, в Клину, Каштанского нашли мертвым. Но никому не пришло в голову самоубийство.
* * *
Мечты Лиды как будто осуществляются. Она выступила в Берлине в каком-то экзотическом танце и имела успех. Потом выступала в Вене, и тоже с успехом. Там был выставлен и ее портрет работы Боярцева. Венские журналисты написали о ней, что она -- перл создания, и портрет -- тоже. Но немецкие восторги не удовлетворяют Лиду. Она хочет показать себя в Париже и Лондоне. А затем -- Италия и воплощение в мраморе.
-- Но ведь это не конец, -- говорит влюбленный в нее американец.
-- Больше я ничего не желаю, -- возражает Лида.