Райский готов был думать, что едва ли она не бессовестнее его. Но ему правилось, что его находят избалованным, порочным. Он подвинулся к ней и просунул руку вокруг ее талии.
-- Какая вы прелесть! -- сказал он. -- И как волшебно-очаровательна эта ночь. Я хотел бы просидеть так до утра.
-- Вот так? -- спросила Анна Владимировна и, прижавшись к нему плечом, повернула голову так, что коснулась краем щеки его губ.
-- С ума с вами можно сойти! -- произнес задыхающимся шепотом Райский, впиваясь губами в уголок ее рта.
-- Да будет вам! Сидите смирно... -- приказала Анна Владимировна, забавно наморщивая носик, но не меняя положения. -- Вы видите, тут бродят какие-то тени. Пожалуй, еще кто-нибудь из знакомых увидит.
-- Ах, уж эти женские страхи! -- проворчал Райский.
Он хотел отодвинуться, но узнал шедшего в двух шагах актера Славина, под руку с молоденькой театральной буфетчицей. Ему сейчас же захотелось, чтоб они увидели его с дамой, и он еще ближе прижался к Пыхачевой и обхватил ее обеими руками. Славин, действительно, узнал его, чуть-чуть кивнул головой и прищелкнул языком.
-- Кто этот дурак? -- спросила Анна. Владимировна.
-- Актерик один из нашей труппы, -- объяснил Райский.
-- Ну вот, этого только недоставало, -- с беспокойством произнесла Анна Владимировна. -- Пустите. Пора домой.