-- Боже мой, как ты ничего не знаешь. Райский, артист, первый сюжет здешней труппы.
-- Да ты-то откуда его знаешь?
-- Вот странно! Подошел, заговорил. На даче это очень просто.
Марья Андреевна пожевала губами и взглянула на мужа. Тот придал лицу нейтральное выражение.
-- Что ж, в театр, так в театр, -- сказал он. -- Барышням надо повеселиться. Поезжайте с мамашей, а я потом приду.
Театр не был полон: дачная публика не любит тратиться. Но было много гимназистов, и их звонкие голоса и упругие ладоши производили оглушающий шум. Хлопали больше всего Райскому и актрисе Лунской, изображавшей Облако, и потому закутавшейся в прозрачные покровы, сквозь которые свободно выступали линии ее красивого тела.
-- Если я немножко пополнею, то тоже такая буду, -- шепнула Соня сестре. -- Но зачем она...
-- Нет, ты посмотри на Райского, -- перебила ее Настя и ущипнула ее за ногу.
Райский был очень пластичен в своем символическом костюме. На нем был жиденький парик из длинных русых волос, и наивность этого убора сообщала особую пикантность греховным репликам, которыми автор украсил его роль.
Сестры беспрестанно подталкивали друг друга.