– Что въ нихъ, въ нѣмкахъ.
– Однако, ты зачѣмъ-же мнѣ чужія письма подаешь? Снеси къ ней, объяснись, скажи, что баринъ извиняется.
– Швейцаръ перепуталъ, я ему отдамъ. Какія еще извиненія.
Иванъ Александровичъ взялъ между тѣмъ другой конвертикъ, вскрылъ и вытащилъ розовый листокъ, исписанный плохимъ женскимъ почеркомъ. Привычный взглядъ его быстро, въ разбивку, пробѣжалъ по строчкамъ.
«Вы всегда были такой милый… не обращаюсь ни къ кому другому кромѣ васъ… маленькое денежное затрудненіе… расчитываю, что вы выручите… жду сегодня-же…».
– Замѣчательно, какъ женщины не умѣютъ вести переписки; всегда у нихъ одно и тоже… проворчалъ Иванъ Александровичъ, и бросивъ розовый листокъ на коверъ, потянулъ со столика газету.
Но онъ тотчасъ замѣтилъ, что это вовсе не его газета.
– Что за новости? Ты и газету мнѣ какую-то чужую подсунулъ? – крикнулъ онъ на слугу.
Тотъ посмотрѣлъ, пошевелилъ толстыми складками на лбу и пожалъ плечами.
– Опять швейцаръ перепуталъ. Удивительно даже!