Авторъ заключаетъ эту піесу, съ содержаніемъ которой знакомы читатели Русскаго Вѣстника, слѣдующими горькими словами: "Прими, Ваалъ, еще двѣ новыя жертвы! мучь и терзай ихъ сердца и души, кровожадный богъ, въ своихъ огненныхъ когтяхъ! Скоро тебѣ всѣ поклонятся въ этотъ вѣкъ безъ идеаловъ, безъ чаяній и надеждъ, вѣкъ мѣдныхъ рублей и фальшивыхъ бумагъ!"
"Вѣкъ безъ идеаловъ, безъ чаяній и надеждъ" -- таковъ суровый приговоръ произнесенный авторомъ-сатирикомъ нашему времени. И это не случайная фраза, не одиночное, личное чувствованіе. Общая печаль людей сохранившихъ отъ предшествовавшей эпохи болѣе развитыя и глубокія, болѣе нравственныя требованія, заключается въ нестерпимомъ сознаніи безъидеальности нашего вѣка. Въ этомъ сознаніи задыхаются люди нѣсколько высшей организаціи, тогда какъ умы ординарные, средніе, пришедшіеся какъ разъ по мѣркѣ современному утилитаризму и безпринципности, видятъ въ нынѣшнемъ низкомъ уровнѣ идей и стремленій торжество раціонализма, будто бы составляющаго силу и славу дѣйствующаго поколѣнія. Если этимъ среднимъ умамъ случается подмѣчать въ интеллектуальномъ быту современнаго общества признаки упадка, пониженія уровня, они стараются объяснить это преходящее, по ихъ мнѣнію, явленіе случайными причинами, тщательно избѣгая сознаться что только присутствіе въ обществѣ извѣстныхъ идеаловъ можетъ поддержать его.
Намъ случалось въ предыдущихъ очеркахъ нашихъ останавливаться на тѣхъ господствующихъ воззрѣніяхъ современнаго журнализма которыя съ особенною послѣдовательностью проводятся г. Пыпинымъ въ его литературно-историческихъ статьяхъ въ Вѣстникѣ Европы. И на этотъ разъ также мы позволимъ себѣ небольшую ссылку на заключительную главу г. Пыпина къ его "характеристикамъ литературныхъ мнѣній", такъ какъ въ той главѣ авторъ вскользь касается вопроса относящагося къ предмету настоящей статьи.
"Если отъ тридцатыхъ и сороковыхъ годовъ, (говоритъ г. Пыпинъ) мы обратимся къ нашему собственному времени,--
черезъ промежутокъ въ тридцать и сорокъ лѣтъ, мы увидимъ какъ преждевременны были относительно большинства надежды на литературную и научную самобытность русскаго общества. Не только масса общества, но можно сказать большинство самой литературы слиткомъ далеки отъ сколько" нибудь серіознаго пониманія вещей, напротивъ,-- не говоря о той низменной литературѣ у которой нѣтъ никакого интереса кромѣ мелкаго прислужничества и денежной аферы, даже въ такихъ кружкахъ которые заявляютъ притязаніе на извѣстную самостоятельность, на извѣстную раціональность и послѣдовательность своего образа мыслей, господствуетъ такое рабское подчиненіе ходячимъ понятіямъ и ходячему разчету что смѣшно было бы говорить о присутствіи въ нихъ истинно-критическаго начала. Освѣжающія явленія возникаютъ изрѣдка въ нѣкоторыхъ отдѣльныхъ трудахъ, иногда приходятъ изъ иностранной литературы,-- но большинство наличной литературы относится къ нимъ съ тупымъ непониманіемъ и наглымъ гаерствомъ. Правда, не останавливается рядъ разнообразныхъ изученій историческихъ, экономическихъ и лр., продолжаетъ и возникаетъ вновь дѣятельная фактическая разработка общественной исторіи народнаго быта, -- и все это обѣщаетъ нѣкогда полезные результаты, но въ данную минуту еще мало оказываетъ дѣйствія на общественное мнѣніе массы. Современное положеніе литературы есть безспорно упадокъ. Правда многіе относятъ его причину только ко внѣшнимъ репрессивнымъ мѣрамъ, -- и ихъ вліянія невозможно не признать, -- но быстрое обѣднѣніе литературы въ общественно-критическомъ направленіи все-таки показываетъ какъ мало въ самомъ обществѣ тѣхъ живыхъ интересовъ сила и слабость которыхъ всегда отражается въ литературѣ..."
Со стороны г. Пыпина конечно очень смѣло высказать такое отрицательное мнѣніе о современной литературѣ послѣ того какъ всѣ предыдущія статьи его были направлены къ прославленію и возвеличенію журнализма нашихъ дней надъ литературой Пушкина и Гоголя. Въ самомъ дѣлѣ, если современное положеніе литературы есть безспорно упадокъ, если къ серіознымь литературнымъ явленіямъ большинство нынѣшней печати относится съ тупымъ непониманіемъ и наглымъ гаерствомъ, то въ чемъ же заключается великое значеніе "освободительныхъ идей" развитіе которыхъ послѣ Пушкина и Гоголя г. Пыпинъ такъ радостно привѣтствовалъ? Сравнивая просвѣтительное движеніе сороковыхъ годовъ съ журнальными требованіями нашего времени, г. Пыпинъ замѣчаетъ:
"Есть пункты различія, гдѣ люди сороковыхъ годовъ (то-есть люди тогдашнихъ просвѣтительныхъ понятій) уже не сходились съ новыми поколѣніями, гдѣ взгляды первыхъ могли не удовлетворять, могли казаться ошибочными и узкими даже и въ томъ случаѣ еслибы нисколько не отступили отъ своего первоначальнаго типа. Первые были больше идеалисты и отвлеченные либералы, когда вторые больше чувствовали реальныя стороны жизни, науки и искусства. Эта существенная разница весьма понятна. Первые начинали то дѣло которое продолжали вторые, и продолженіе естественно встрѣчало новыя стороны предмета, ближе опредѣляло прежнія, отъ вещей общихъ приходило къ частностямъ, отъ отвлеченныхъ, къ практическимъ. Съ другой стороны, измѣнилось направленіе европейской мысли, которая продолжала оказывать сильное вліяніе на содержаніе нашей образованности. Первые больше были подъ вліяніемъ отвлеченно-философскихъ, обще-историческихъ изученій, или встрѣчались съ ученіями соціальными въ ихъ самой крайней идеалистической формѣ у французскихъ соціалистовъ, которые могли дать только самыя общія черты своего отдаленнаго идеала. Вторые уже не видѣли безусловнаго господства отвлеченной философіи, и болѣе знакомы были уже съ ея послѣдними развитіями у лѣвой стороны гегеліанства, или съ новыми изслѣдованіями въ области естественной философіи; изученія историческія приняли болѣе широкій и положительный характеръ который представляла теперь сама европейская литература и который обнаруживался также и въ нашихъ собственныхъ изученіяхъ своего прошедшаго; политико-экономическія ученія новѣйшаго времени оставили почву отвлеченнаго соціализма, и говорили о достиженіи лучшаго устройства экономическихъ отношеній, уже не фантастическими, но въ дѣйствительности возможными средствами, напримѣръ извѣстными учрежденіями, развитіемъ по операціи внѣ государственной иниціативы или подъ его прямымъ вѣдѣніемъ, и т. д."
Итакъ, весь прогрессъ новаго времени, новыхъ поколѣній заключается; по сознанію самого г. Пыпина, въ томъ что литература и наука спустились съ вершинъ общихъ идей, отвлеченной философіи и идеалистическаго соціализма къ разработкѣ частныхъ, реальныхъ практическихъ сторонъ жизни, науки и искусства. Но вѣдь это и есть безпощадный приговоръ надъ нашимъ временемъ, это и есть самый рѣшительный показатель того жалкаго упадка къ которому пришли нравственные и интеллектуальные интересы современнаго общества. Мы смѣемся надъ отвлеченностью, надъ идеализмомъ предшествовавшихъ поколѣній, забывая что въ этой идеалистической отвлеченности жилъ дѣйствующій и творящій философскій духъ, создавшій европейскую культуру, европейскій гуманизмъ, европейское превосходство надъ всѣми частями свѣта., Если мы еще не перестали толковать о значеніи идеи, если мы еще притворяемся поклоняющимися великимъ двигателямъ человѣческаго прогресса, людямъ идеи, то должны же мы признать что есть нѣчто высшее въ этомъ творящемъ философскомъ духѣ упадокъ котораго такъ зловѣще ощущается въ современномъ обществѣ. Ни Кантъ, ни Шеллингъ, ни Гете, ни Байронъ не выдумали ни одной машины, ни устроили ни одной рабочей ассоціаціи на кооперативномъ началѣ; но они возбуждали человѣческій умъ, указывали ему высшія и благороднѣйшія области, напоминали обществу о его духовныхъ интересахъ, озаряли жизнь присутствіемъ идеаловъ. И въ результатѣ они творили исторію образованнаго человѣчества....
Напрасно думаютъ средніе умы нашего времени будто для поднятія упавшаго литературнаго и общественнаго уровня совершенно достаточно дать печати большую независимость, удалитъ отъ нея внѣшнія стѣсненія. Сила печатнаго слова заключается не въ одной внѣшней независимости, но также и въ плодотворности внутренняго содержанія.
"Вѣкъ безъ идеаловъ", таковъ приговоръ нашему времени. Но въ этомъ отсутствіи идеаловъ прежде всего виновата конечно литература. Напрасно г. Пыпинъ сѣтуетъ будто "быстрое обѣднѣніе литературы въ общественно-критическомъ направленіи показываетъ какъ мало въ самомъ обществѣ тѣхъ живыхъ интересовъ сила и слабость которыхъ всегда отражается въ литературѣ". Говорить такимъ образомъ значитъ заставить литературу и общество помѣняться мѣстами, поставить послѣднее впереди первой. Общество вездѣ и во всѣ времена заимствовало свои идеалы изъ литературы; плохо если оно начинаетъ вырабатывать ихъ само изъ себя, изъ своего средняго уровня. Разработка практическихъ вопросовъ жизни никогда не уйдетъ отъ насъ, но для того чтобы въ самомъ рѣшеніи этихъ вопросовъ чувствовалась гуманная, животворящая идея, необходимо имѣть впереди себя извѣстные идеалы, творимые свободнымъ философскимъ духомъ. Вѣкъ безъ идеаловъ, вѣкъ безъ будущности, безъ имени, какое-то тусклое пятно въ исторіи.