"-- Конечно виноваты, потому что зачѣмъ вы женились не узнавъ хорошенько дѣвушки, отвѣчалъ баронъ.
"-- Совершенно согласенъ, но въ таковой мѣрѣ виновата и княгиня: зачѣмъ она шла замужъ не узнавъ хорошенько человѣка?
"-- Но княгиня, однако, не разлюбила васъ?
"-- А я-то чѣмъ виноватъ что разлюбилъ ее? спросилъ князь.
"-- Тѣмъ что позволили себѣ разлюбить ее, отвѣчалъ баронъ, сдѣлавъ замѣтное удареніе на словѣ позволили.
"Князь усмѣхнулся при этомъ.
"-- Вы, мой милый Эдуардъ, отвѣчалъ онъ,-- вѣроятно не знаете что существуетъ довольно распространенное мнѣніе по которому полагаютъ что даже уголовныя преступленія,-- поймите вы, уголовныя!-- не должны быть вмѣняемы въ вину, а ужь въ дѣлѣ любви всякій французскій романъ вамъ докажетъ что человѣкъ ничего съ собою не подѣлаетъ.
"-- Но, однако, почему же вы спрашиваете меня: виноваты ли вы или нѣтъ? возразилъ ему съ усмѣшкою баронъ."
На это возраженіе князь, разумѣется, ничего не могъ отвѣтить: онъ внутренно почувствовалъ что лопалъ въ лживый кругъ идей изъ котораго нѣтъ выхода. Отказаться отъ этой лжи, которой онъ уже привыкъ поклоняться какъ откровенію новыхъ истинъ, возвратиться къ той исторической и нравственной правдѣ отъ которой отправляется человѣческое общество и человѣческая мораль, было свыше силъ его; ему оставалось только еще ниже подогнуть себя подъ эту ложь и дать еще большую напряженность тому нравственному насилію которое онъ уже сдѣлалъ надъ собою вступая въ кругъ идей органически чуждыхъ его природѣ. И въ самомъ дѣлѣ, съ этого времени ложь окончательно овладѣваетъ существованіемъ цѣлаго кружка людей составляющихъ дѣйствующій персоналъ романа, опутываетъ ихъ взаимныя отношенія и создаетъ самыя неестественныя положенія. Отдавшись однажды во власть этой доктринерствующей лжи, князь начинаетъ умственно желать чтобы жена его воспользовалась правомъ въ свою очередь полюбить кого-нибудь; говоримъ умственно, потому что каждый разъ когда въ душѣ князя загоралось подозрѣніе что симпатіи жены его обращаются на постороннее лицо, вся природа его возставала противъ проповѣдуемой имъ доктрины и въ крови загоралось ревнивое чувство. Измученная натянутыми отношеніями съ мужемъ и испуганная какъ бы онъ въ самомъ дѣлѣ не повѣрилъ сплетнѣ о ея близости къ барону, княгиня пишетъ къ мужу письмо, въ которомъ объясняетъ что баронъ для нея рѣшительно противенъ, и что если она позволила себѣ кокетничать съ нимъ, то потому что думала этимъ путемъ возвратить себѣ любовь мужа, "которая была, есть и будетъ всегда для меня дороже всего, и если вы дадите мнѣ ее снова, я сочту себя счастливѣйшимъ существомъ въ мірѣ". Письмо это разсѣяло ревнивыя подозрѣнія князя, но вмѣстѣ съ тѣмъ убѣдило его что жена все-таки любитъ его. Съ точки зрѣнія теоріи свободныхъ отношеній, такое обстоятельство сильно смутило князя, и онъ, какъ школьникъ не знающій какъ ему быть и не сознающій некрасивой стороны своего поступка, показалъ письмо жены нѣкоему Миклакову, съ которымъ даже не находился въ близкихъ отношеніяхъ, прося его объясниться за него съ княгиней и внушить ей разлюбить его, потому что онъ измѣнилъ ей. Князю при этомъ въ голову даже не приходитъ въ какое положеніе ставитъ онъ жену дѣлая совершенно постороннее лицо посредникомъ самыхъ интимныхъ семейныхъ отношеній. Микдаковъ возражаетъ что измѣна князя не заставитъ княгиню разлюбить его: чтобы женщина разлюбила мущину, лучше всего ей доказать что онъ дуракъ!
"-- Ну, докажите княгинѣ что я дуракъ; можно, полагаю, это?