"-- Но какъ же однако, моя милая, дѣлать съ разными негодяями и преступниками? вмѣшалась въ разговоръ Анна Юрьевна, далеко не все понимавшая въ словахъ Елены и въ то же время весьма заинтересовавшаяся всѣмъ этимъ разговоромъ.
"--Да никакъ, потому что въ сущности преступниковъ нѣтъ! Они суть только видимое проявленіе дурно-устроеннаго общественнаго порядка, а измѣните вы этотъ порядокъ, и ихъ не будетъ!... Но положимъ даже что порядокъ этотъ очень хорошъ, и что все-таки находятся люди которые не хотятъ подчиняться этому порядку и стремятся выскочить изъ него, но и въ такомъ случаѣ они не виноваты, потому что, значитъ, у нихъ не нашлось въ головѣ рефлексовъ которые могли бы остановить ихъ въ томъ."
Въ другой разъ рѣчь зашла о княгинѣ Натальѣ Долгоруковой.
"-- По-моему, она очень, должно-быть, не далека была, проговорила Елена.
"Анна Юрьевна взглянула на нее вопросительно.
"-- Потому что, продолжаетъ Елена,-- какимъ же образомъ можно было до такой степени полюбить господина Долгорукова, человѣка весьма дурныхъ качествъ и свойствъ, какъ говоритъ намъ исторія, да и вообще кого изъ русскихъ князей стоитъ такъ полюбить?"
Уже изъ этихъ выдержекъ читатель можетъ заключить что такая прожженная нигилистка, какъ Елена, не задастъ себѣ труда задуматься надъ колоссальною фальшью и опутавшею весь сгруппировавшійся около нея кружокъ, и ни на минуту не усомнится въ себѣ. Напротивъ, чѣмъ болѣе въ окружающей ее обстановкѣ все становится вверхъ дномъ, тѣмъ привольнѣе чувствуетъ она себя. Развѣ призваніе ее не въ томъ именно заключается чтобы стремительнѣе замутить обуявшій русское общество водоворотъ, и развѣ внутренній міръ ея не пришелъ въ то усовершенствованное состояніе въ которомъ никакое естественное движеніе души, никакая потребность природы не могутъ заслонить торжествующей доктрины? Авторъ указываетъ одну второстепенную, но знаменательную черту. "Ребенка своего, говоритъ онъ, Елена страстно любила, но въ то же время посвятить ему всѣ дни и часы свои она не хотѣла, и находила это недостойнымъ всякой неглупой женщины." Разумѣется, обязанности матери должны были представляться ей чѣмъ-то очень буржуазнымъ и не соотвѣтствующимъ высотѣ развитія на которой она стояла. Самое рожденіе ребенка казалось ей только удобнымъ поводомъ къ экспериментамъ въ духѣ ея доктрины. Она, напримѣръ, сильно сопротивлялась убѣжденіямъ князя и Миклакова крестить его. По ея мнѣнію, не слѣдовало навязывать человѣку извѣстную религію въ томъ возрастѣ когда онъ не можетъ сдѣлать свободнаго выбора между исповѣданіями. Миклаковъ возражаетъ ей что по здравому смыслу слѣдуетъ окрестить ребенка въ религіи той страны въ которой предназначено ему жить и дѣйствовать, и пусть онъ самъ мѣняетъ ее послѣ если^ему этого пожелается. Елена замѣчаетъ что такъ было бы можетъ-быть и умнѣе, но никакъ не либеральнѣе, выдавая этимъ характеристическимъ возраженіемъ настоящую подкладку своей доктрины и своей пропаганды.
Въ самомъ дѣлѣ: умнѣе, но не либеральнѣе -- развѣ не выражается этимъ квинтэссенція всей лжи выработанной въ нигилистической лабораторіи и заражающей панургово стадо? Развѣ это не то самое что проповѣдуетъ, чѣмъ руководствуется тенденціозная печать, давно разорвавша- яся со здравымъ смысломъ и объявившая что для нея тенденція гораздо важнѣе ума и таланта? Развѣ не этимъ самымъ аргументируется всякая ложь, всякое искаженіе, всякая ломка человѣческаго смысла во имя тенденціи?
Умнѣе, но не либеральнѣе -- въ этомъ выразился и безпощадный приговоръ нигилистической доктрины надъ самою собой, и вмѣстѣ тупое упорство съ какимъ адепты этой доктрины будутъ продолжать свое дѣло вопреки всѣмъ убѣжденіямъ здраваго смысла. Когда говорятъ что поступятъ извѣстнымъ образомъ, хотя сознаютъ что это не будетъ умно, развѣ не выражаютъ этимъ что организмъ партіи пришелъ въ особаго рода окостенѣніе, противъ котораго никакіе разумные медикаменты не будутъ дѣйствительны?
Въ той сравнительно-ограниченной средѣ какую представляетъ содержаніе романа Въ водоворотѣ, ложь создавшая вышеприведенную формулу служитъ основою всей драмы и всѣхъ положеній. Князь Григоровъ очевидно едва ли не о каждомъ своемъ поступкѣ во глубинѣ своего сознанія долженъ сказать что онъ рѣшился на него потому что поступить иначе было бы "умнѣе, но не либеральное". Княгиня впадаетъ въ фальшивое положеніе конечно потому что въ умѣ ея наконецъ возникаетъ сомнѣніе въ превосходствѣ стараго здраваго смысла надъ модною безпринципностью. Люди живутъ и дѣйствуютъ какъ бы потерявъ всякую мѣру вещей, всякій критерій, подъ вліяніемъ роковаго убѣжденія что умъ и смыслъ сами по себѣ, а либеральная доктрина сама по себѣ, что руководиться умомъ опасно, потому что онъ монетъ разойтись съ либеральною идеей, а руководиться послѣднею безопасно, такъ какъ она приведетъ ко спасенію самаго глупаго человѣка... Вотъ въ чемъ самый тяжкій недугъ нашего времени и общества, заставляющій насъ безпомощно крутиться въ роковомъ водоворотѣ".