-- Погоди, я еще разделаюсь с тобою, -- пригрозил он. -- Счастье твое, что я назначен не в очередь в поезд и должен сейчас ехать, а то попался бы мне под горячую руку. Ну, да погоди еще!..
Новость, что отец назначен не в очередь, возбудила любопытство Кости. Как только вышел Илья Иванович, он приник ухом к двери, отделявшей его комнатку от спальной стариков. Он слышал, как мать удивлялась, почему Илье Ивановичу не дают выспаться. Старик объяснил с видимою неохотою:
-- Нынче у всех двойная служба. Вот, Сергееву велели в Зажорье ехать, чтобы оттуда сопровождать артельщика, а меня назначили на место Сергеева в утренний пассажирский. К обеду вернусь...
Костя отскочил от двери, разом побледнев. Выпуклые глаза его разгорелись, не то возбужденно, не то испуганно.
Для него, хорошо знакомого с железнодорожными порядками, было ясно, что через несколько часов из Зажорья пройдет поезд с выручкой из всех касс по линии. Повезут тысяч тридцать, может быть, пятьдесят.
Он дождался свистка отходящего поезда и побежал к вокзалу.
* * *
На четвертой версте за городом в овраге, обросшем кустарником и березками, пряталась кучка молодых людей. Летом сюда приезжали и приходили из города погулять и подышать чистым воздухом; но зимою местность имела пустынный вид. Дощатая будка, в которой торговали ягодами и сельтерской водой, стояла заколоченною. Голубоватый снег серебрился на дне оврага.
Костя был тоже здесь. Он успел переодеться в короткий кафтан толстого сукна и валенки. На нем была черная атласная маска, сохранившаяся от прошлогоднего маскарада. Выпуклые глаза его странно и внушительно смотрели из-под этой маски. Никто не узнал бы его в этом виде.
Он суетился, наблюдая, как тащили к оврагу засохшую верхушку дерева с растопыренными корявыми сучьями.