Бесчисленные ноги чудовища, топая по земле, пели однообразную, трескучую, гремучую песню. Воробью даже казалось, что он разбирает слова: "едем вдаль, едем вдаль". Некоторое время он прислушивался к этой монотонной песне колес и, наконец, заснул. Должно быть, он долго спал. Когда он проснулся, солнце высоко стояло на небе, лучи его прокрались в узкие отверстия темного вагона. Теперь лишь воробей заметил, что двое его знакомцев тут же расположились на полу между высокими ящиками. Они, должно быть, себя хорошо чувствовали, смеялись и непрерывно болтали.
-- Да, мы проделали хороший конец без всякого труда, -- промолвил старший.--Еще один день ходьбы и одна ночь езды. А там мы у моря уже.
-- А сколько дней нам приходится плыть по воде?
-- Дней пять.
Услышав это, воробей испугался. Пять дней ему придется лететь над бесконечным водным пространством, пять суток он не сможет ни разу отдохнуть, сделать хоть одну остановку, -- ведь он погибнет в волнах. Как сможет он это выдержать? Его охватило тревожное раздумье. -- Неужели люди в состоянии так долго плыть по воде? Он видел, как мальчишки купались в деревенском пруду. Но они никогда долго там не оставались. Ни один из них не купался с утра до вечера. Но, может быть, люди имеют прирученных чудовищ, носящих их по воде? Он снова решил ни в коем случае не отставать от двух своих спутников и делать все, что они будут делать.
Когда странники на шумном вокзале незаметно вылезли из вагона, воробей последовал за ними. Ему казалось, что пока он не отстанет от своих спутников, с ним ничего дурного случиться не может. Он летел на очень близком от них расстоянии. Весь день странники шли по полям и лугам, проходили мимо деревушек с забавными остроконечными колокольнями. Младший из спутников хромал и шел очень медленно. Воробью это было кстати, ему не приходилось торопиться. Он, не утомляясь, подвигался вперед. Когда спутники делали привал, Воробей следовал их примеру и искал себе корм. Долгое путешествие пробудило в нем сильный голод. Он также побеседовал кой с какими чужими птичками, усиленно советовавшими ему бросить свою затею. Перелетные птицы, к которым он обращался, насмешливо измеряли его взглядом и, торопясь, подозрительно бросали: Ты воображаешь, что можешь сделать то же, что наша знатная публика? Путешествовать, видеть свет, проводить зиму в теплых краях -- все это не для простого народа.
Старый пастор Дрозд, в своем черном сюртуке, счел даже необходимым прочесть ему торжественную проповедь: -- Мы должны слушаться заповедей божьих. Господь бог определил воробьям проводить зиму на севере.
-- Если твой бог определил, чтобы все наше воробьиное племя гибло с голоду и холоду, а только вельможи-капиталисты имели право улетать от жестокой зимы, так я и знать его не хочу! -- крикнул Воробей. Все его перышки зашевелились от ярости.
Старый Дрозд-священник почистил клювом свои блестящие перья, пробормотав что-то невнятное.
Воробью стало грустно. -- Как недружелюбны птицы друг к другу, -- говорил он про себя. -- Я хочу всем помочь, а меня за это высмеивают. Неужели никто меня не поймет?