В себя не втяну я дыханьем
В лучах затерявшейся мошки.
В мировом океане живого не все, однако, живет одновременно, и там, где такой избыток жизни, роскошествует и смерть. Вот кузнечики завидуют долговечности сосен и елей, которые никогда, никогда не скидают своей зеленой одежды; соловей славит жизнь, но для него она мимолетна: он с розой рождается и с быстро вянущей розой умирает, и он завидует людям, которые могут в течение своего века прослушать многие песни многих соловьев; но и человек жалуется, что седеют его волосы и замирает его сердце, когда-то полное трепета и страсти. Все умирает; только бессмертно самое вместилище жизни, только не иссякает самый источник ее - неугасимое солнце; не знает кончины мир как целое, мир, во веки веков исполненный "страстных, вакхических стремлений" и никогда их не утоляющий:
Ты только счастлив своею бессменной
И несходящей весною,
Ты только вечен, румянец вселенной,
В небе горящий звездою.
Оттого и обидно умирать, так горько не быть - "горе не жившим и горе отжившим!". И с ужасом чувствует каждое я свое одиночество и быстротечность.
Чувствую, силы мои,
Юные силы слабеют;