______________________

* Правда, у Венгерова и Ляцкого читается "отменение телесного наказания". Г. Ляцкий в примечании к III тому "Писем" Белинского (с. 377) говорит, что здесь существуют разночтения: ослабление, уничтожение и отменение - и что "установить подлинный текст пока не представляется еще возможным". Г. же Венгеров в книге о Гоголе разрубает гордиев узел риторическим вопросом: "Вероятно ли, чтобы Белинский требовал только "ослабления", а не "отменения телесного наказания?" На этом прочном основании С. А. Венгеров ставит "отменение", хотя в копии Краевского, особенную достоверность которой признает сам С. А., мы читаем: "ослабление". Я же считаю вполне убедительными те соображения, которые по этому поводу высказывает г. П.И. Вишневский в своей упомянутой выше книжке "Н.В. Гоголь и В.Г. Белинский". Там, на с. 114, он отмечает, что не только в копии Краевского, хранящейся в Императорской публичной библиотеке, но и в самой ранней редакции письма, как оно напечатано в "Полярной звезде" Герцена, который непосредственно от Белинского выслушал черновик зальцбруннского послания, - значится "ослабление". "Уничтожением" или "отменением" впервые заменил это неприятное слово Пыпин (в 1876 г.), и получилось, как справедливо указывает г. Вишневский, "нечто не совсем складное": если бы Белинский имел в виду "уничтожение" телесного наказания, то вместо повторения одного и того же слова он просто между словами "уничтожение крепостного права" и словами "телесного наказания" поставил бы и; или он употребил бы "более выразительное" и более употребительное, чем "отменение", слово "отмена". "Употребив выражение "ослабление", Белинский сказал то, что сказал".

Не совершена ли здесь в самом деле некая pia fraus("святая ложь")?

_____________________

В общем, тем не менее письмо к Гоголю революционно, - пользуюсь разрешением г. Ч. В - ского: мне это угодно признать. Но именно потому свидетельством неустойчивости Белинского я и считаю отзыв о "Сельском чтении". Слухи об освобождении крестьян, учреждение министерства государственных имуществ, внимание, оказанное Государем Киселеву (об этом так пишет Белинский в том письме к Анненкову, на которое ссылается г. В - ский: "Недавно Государь Император был в Александрийском театре с Киселевым и оттуда взял его с собою к себе пить чай: факт, прямо относящийся к освобождению крестьян"), - все это, я согласен, могло повлиять на Белинского, но это не могло бы поколебать его, если бы он действительно был убежденным революционером или радикалом. Находить в 1848 г. Николая I одним из "достойных потомков великого предка", "Моисея", т. е. Петра Великого: утверждать, что "с тех пор до сей минуты" Россия шла по мирному пути цивилизации; говорить вообще таким тоном - неужели все это (даже принимая во внимание, с одной стороны, цензуру, а с другой - слухи об эмансипации) является внутренним и органическим продолжением письма к Гоголю? Не исчезло ли куда-то революционное отношение к русскому самодержавию и не осталась ли зато неизменной поражающая изменчивость Белинского?..

Для меня в этом смысле очень показателен и тот факт, что тоже после письма к Гоголю, уже несколько месяцев спустя, Белинский в названном выше письме к Анненкову выражается так: "Вера делает чудеса - творит людей из ослов и дубин, стало быть, она может и из Шевченки сделать, пожалуй, мученика свободы. Но здравый смысл в Шевченке должен видеть осла, дурака и пошлеца, а сверх того, горького пьяницу, любителя горилки по патриотизму хохлацкому. Этот хохлацкий радикал написал два пасквиля, один на Государя Императора, другой на Государыню Императрицу. Читая пасквиль на себя, Государь хохотал, и, вероятно, дело тем и кончилось бы и дурак не пострадал бы за то только, что он глуп. Но когда Государь прочел пасквиль на Императрицу, то пришел в великий гнев. И это понятно, когда сообразите, в чем состоит славянское остроумие, когда оно устремляется на женщину... Шевченку послали на Кавказ солдатом. Мне не жаль его: будь я его судьею, я сделал бы не меньше. Я питаю личную вражду к такого рода либералам. Это - враги всякого успеха. Своими дерзкими глупостями они раздражают правительство, делают его подозрительным, готовым видеть бунт там, где ровно ничего нет, и вызывают меры крутые и гибельные для литературы и просвещения... Вот что делают эти скоты, безмозглые либералишки. Ох, эти мне хохлы! Ведь бараны - а либеральничают во имя галушек и вареников с свиным салом! И вот теперь писать ничего нельзя все марают. А с другой стороны, как и жаловаться на правительство? Какое же правительство позволит печатно проповедовать отторжение от него области?" (Письма, III, 318 - 320).

Я лично вполне соглашаюсь со взглядом Белинского на пасквили и с тем. что иные либералы мешают либерализму*; но дело не в этом, а в том, что между письмом к Гоголю и письмом к Анненкову - очень большая разница и она тоже позволяет мне "страстную лирику трибуна", которую я услышал в первом письме, не считать со стороны Белинского окончательной и надежной.

______________________

* Еще и такую характеристику либералам дает Белинский: "Все наши либералы - ужасные подлецы: они не умеют быть подданными, они холопы: за углом любят побранить правительство, а в лицо подличают не по нужде, а по собственной охоте" (Письма, II, 44).

______________________