и эта "цена", которая будто бы может "удерживать", эта обыденность и арифметика (как в другом стихотворении: "упоили ль в полной мере "), эта вялая трезвость разрушают впечатление, и опять веет нам в лицо сухая пыль прозы. Или родной Брюсову риторикой отдает в тех же строфах явно для рифмы привлеченный банальный "май":
Таи дитя, оберегай, питай
И после в срочный час, припав на ложе,
Яви земле опять воскресший май.
В той же непобедимой склонности к прозаическому трафарету наш писатель слишком часто поминает рай, -- не потерянный и возвращенный, а рай опошленный... И к нему он "влекся" (у Пушкина же, как известно, "влекся вол", а не поэт), и даже про грезы свои говорит он: "повлекусь я грезой в страны". Как все это тяжело, грузно, трудно! "Не покинем мы беспечности", -- как это небеспечно сказано!
Когда же в третий раз, о п я т ь
П р и ш л о с ь им вместе з а д р о ж а т ь...
или
Что в р у ч у об'ятью я?
или