— Иду!
Она качнулась опять.
— Иду!.. Иду!..
И чудовищная, неестественная, похожая на человѣка форма, долгія недѣли не шевелившая ни однимъ мускуломъ, сразу теперь встала и пошла.
— Иду!
— Мм… мма… мамма!..
— Иду!.. Иду!..
На опрокинутомъ и разбитомъ комодѣ, средя непонятной кучи поломанныхъ изувѣченныхъ вещей сверкало продолговатое лезвіе остро-отточеннаго, до половины обмотаннаго кожей, сапожницкаго ножа. Хана взяла ножъ, зажала въ рукѣ,- и теперь мертвые пальцы слушались….
Она шла.
Она перешла уже черезъ всю комнату….