Разсказъ
Было еще совсѣмъ темно, когда извозчикъ Лэйзеръ, присѣвъ на грудѣ лохмотьевъ, служившей ему постелью, зажегъ жестяную лампочку и сталъ одѣваться. Онъ одѣвался медленно, нехотя, кряхтя и кашляя, и то принимался чесать себѣ локтемъ бока, то терся спиной объ стѣну.
— Я знаю?.. Я знаю, что это будетъ? — мысленно говорилъ онъ себѣ. — Только Господь Всевышній можетъ знать. А человѣкъ что? Человѣкъ знать не можетъ.
Онъ всталъ и началъ молиться. И молясь, онъ думалъ не о смыслѣ произносимыхъ словъ, а все о томъ же: неизвѣстно, какъ окончится день, и нельзя знать, будутъ-ли дѣти сегодня сыты,
Окончивъ молитву, Лэйзеръ надѣлъ армякъ, подпоясался ремнемъ и, переступая черезъ спавшихъ на полу дѣтей, направился къ двери. Но здѣсь глазъ его скользнулъ по полкѣ, по лежавшей на ней краюхѣ хлѣба, — и онъ смалодушествовалъ.
— Сося, — тихо и какъ бы вопросительно проговорилъ онъ, оборачиваясь къ женѣ, высохшей, сутуловатой женщинѣ, только-что слѣзшей съ печки и безмолвно усѣвшейся на перевернутой кадкѣ.
— Ну!
Это «ну» отрезвило Лэйзера. — Въ самомъ дѣлѣ,- что это онъ затѣялъ! Дѣти же вѣдь…
Онъ крякнулъ и шагнулъ къ двери.
— Такъ что же это ты себѣ думаешь? — вызывающе крикнула Сося. — Попадешь ты когда-нибудь на работу?