Лэйзеръ остановился.
— Развѣ я могу знать?.. Можетъ быть Господь благословитъ…
— Ты ничего не можешь знать! Ничего! Другіе знаютъ же, другіе работаютъ же.
— А я что, не хочу работать? — Лэйзеръ грустно посмотрѣлъ на жену. — Что дѣлать! Бугъ сталъ, пшеницы не грузятъ, работы нѣтъ… Придетъ кто-нибудь за однимъ извозчикомъ, и сейчасъ выскакиваютъ двадцать…
— Выскакивай и ты.
— Я стараюсь. Я все дѣлаю…
— Ты ничего не дѣлаешь! Ты лайдакъ, ты спишь на повозкѣ, ты никогда не будешь имѣть работы.
Лэйзеръ вздохнулъ и вышелъ.
Въ сараѣ стоялъ Храпунчикъ, бѣловатая слѣпая кляча съ длинной мохнатой мордой, съ узловатыми ногами, съ нровалившимся, словно переломаннымъ, хребтомъ и съ. широкими, плоскими, какъ тарелки, копытами. Спотыкаясь и путаясь въ упряжи, Лэйзеръ впихнулъ лошадь въ оглобли, запрягъ и, взявъ возжи въ руки, выѣхалъ со двора.
Когда онъ былъ уже посреди улицы, во дворѣ раздались крики «татэ, татэ», и высокая женская фигура, закутанная въ большой платокъ, подбѣжавъ къ телѣгѣ, стала что-то совать ему въ руки.