— А мнѣ бѣда большая, если на Узенькой. Ну, гопъ! Садись! Живо, вихремъ!
Общій крикъ сдѣлался еще пронзительнѣе. Извозчики всей стаей напали на Гицеля и стали его ругать за то, что онъ не «по правилу» забираетъ кліента.
— А чтобы вы сгорѣли, мамзеры проклятые! Ишь глотки, — послѣдовалъ рядъ крѣпкихъ словъ. — Ну чортъ съ вами. Айда мѣряться!
Гицель подбросилъ кнутъ, другой извозчикъ подхватилъ его посрединѣ, и потомъ всѣ желавшіе ѣхать стали охватывать кнутовище указательнымъ и среднимъ пальцемъ, какъ ножницами. Кто окажется наверху, тотъ и поѣдетъ.
Лэйзеръ тоже сунулся къ кнутовищу, но Гицель локтемъ толкнулъ его въ грудь.
— Брысь! куда лѣзешь!
Съ Лэйзеромъ это продѣлывали всегда, когда «мѣрялись», и это было одной изъ причинъ, по которымъ онъ такъ рѣдко попадалъ на работу. Слабый физически и кроткій духомъ, онъ не умѣлъ за себя постоять и отступалъ сразу. На этотъ, однако, разъ на помощь къ нему пришла сама нанимательница.
— Нѣтъ, пусть и онъ, — приказала она.
— «Раввинша»? Ко воѣмъ чертямъ! У него лошадь дохлая.
— Ничего, пусть.