Меер (повесив голову). Ты хочешь правды?.. Ты хочешь справедливости?..
Коган. Плохо. Я вам говорю — очень плохо… Старые люди встревожены, а молодежь — вся бунтует.
Меер. Прямо идет война.
Леа. Это первая война, когда люди воюют за себя… помню русско-турецкую войну: сколько народу легло!.. Теперь в Маньчжурии… Зачем?.. Брата моего там убили. Племянника… За кого сложили они свои головы? За тех же насильников, которые терзают нас здесь. Что же это такое делается, я спрашиваю?!
Слепая (совершенно спокойно). А то и делается, что истребляют нас.
Леа. Самсон говорил: терновый куст, и в нем возмущенный дух народа… Правда!.. Вот и я возмущена. И встает во мне что-то. Железное что-то и огромное.
Коган (сумрачно смотрит в землю). Не говорите так… Пока вы потеряли только одного сына. Поберегите других детей.
Леа. Не уберегу. Уже невозможно уберечь. Моя семья погибла. Я вижу, я чувствую… Мануса казнили… У мужа рассудок отняли… Леньчик тает… кровь не перестает идти у него из горла. И Дора… Я вижу… я чувствую… я знаю…
Коган (подходит к Лее, слегка касается ее руки пальцами, вкрадчивым, печальным голосом). Слушайте… ведь вы женщина умная… Мы можем еще помочь… друг другу помочь…
Леа. Помочь?..