Самсон. Не с голоду, от истощения.
Меер. Можно лучше сделать? Лучше не сделаешь… Завздыхал, застонал, и айда дальше! Фу-ты, как измучился. Душа из тела уходит. Но, прежде чем идти домой, захотел повидать Мануса…
Леа (в испуге схватывает Шейву за руку). Вот видишь, Мануса повидать…
Шейва. Что же ты хочешь? Дядя же, — а Манус уезжает…
Леа. Господи, смилостивься надо мной!
Входит Берл, щекастый малый со страшно густыми, торчащими. кверху огненного цвета волосами; несет на голове ванну, опускает ее на пол и идет к горну, раздувает мехом огонь.
Шейва (мужу). Иди, иди домой, умоешься хоть.
Меер. Ох подожди… силы нет… (Он говорит с трудом, как если бы взбежал на гору, отдуваясь и вытирая пот с лица.) Сегодня по дачам кости собирал… Костей в мешке пуда два… И когда тащишь мешок на спине по солнцепеку, голодный, — а пыль такая, что всего тебя так и засыпает, и еще с каждой дачи выскакивают собаки и хватают тебя за икры, и случается, что дворник замахнется на тебя метлой… ох!.. — так делается сладко, что если бы не седая борода, то лег бы вот так вот среди дороги и заплакал…
Берл. Ну я не заплачу… У меня другие заплачут!..
Меер. Кто же это — другие?