Берл. А вот те, которые так устроили, что человек с седой бородой, и больной, должен по дворам ходить собирать кости…
Самсон. Вся наша жизнь мученическая. Все мы мученики.
Меер. Ничего… Как-нибудь… Завздыхал, застонал, и айда дальше!.. И не оглядывайся… Оглянешься — ослепнешь…
Берл. Нет, ослепнут другие. (С внезапной злобой.) Глаза я у них вырву, проклятые внутренности я вырву у них!
Meер. Ой, Берл, Берл!.. Научи тебя… А что может ожидать человека, который вот так рассуждает?
Самсон. А что ожидает вас, если вы иначе рассуждаете? А что всех нас ожидает?
Входит сосед с ребенком на руках. Он в опорках на босу ногу, в жилете, без пиджака. Ворот расстегнут, видна грудь. Длинная голова, орлиный кривой нос, в глазах пламя чахотки. Жиденькая бороденка; усов почти нет. Девочка, лет пяти, босая, грязная, заморенная, идет за ним.
Что вот его ожидает или его детей?
Сосед. Меня что ожидает, я давно знаю. (Кашляет.) Видите — кровь… Вчера у доктора был… Говорит: «каверна»… Чем занимаюсь, спрашивает. Говорю — латыжник, сапоги латаю… «Нельзя вам этим заниматься, нельзя сидеть много, нельзя кожей дышать…» (Кашляет.) Без него не знаю я…
Леа (со стоном). И он Мануса пришел видеть… И он к Манусу…