Нейман. Да, вид у вас… совсем не революционерки.
Дора (смеется). Княжна?.. Александр, нравлюсь я тебе такой? (Кокетливо изгибается.)
Нейман. По-моему, вы на оперную примадонну похожи.
Входит Берл и молча останавливается в дверях.
Дора. Ну, отправляюсь… До свидания… И не тревожьтесь. Через час буду назад. (Идет, у двери, останавливается.) А завтра… Ах, завтра!.. (Смотрит вверх, широко раскрыв глаза.) Какой день!.. Какое счастье!.. Александр, ты что скажешь?.. (Смотрит на него пристальным, испытующим взглядом, в котором видна тайная тревога и печаль.)
Александр. Мне кажется… все будет зависеть… от… от силы энтузиазма…
Дора. Мы победим! Я знаю это, я чувствую… И меня охватывает такой восторг, такая заливает меня бурная радость, что хочется… петь и безумствовать… Но нужно сдерживать себя. Необходимо в совершенстве владеть собой — каждым жестом своим, каждой мыслью… Вот так вот, крепко, надо взять в руки и стиснуть — молчи, сердце! Потом, после получишь волю!
Нейман. Полную волю!..
Дора. Ах, что за ликование идет!.. И если бы даже пришлось мне завтра погибнуть, — какое счастье. Александр, пасть на баррикаде, под красным знаменем, при грохоте товарищеских выстрелов и с криком мщения… Александр, с криком мщения!..
Александр. Дора!