Леа (вдохновенно). Освободимся от страха перед нашим ужасом… Смело смотрите в ужас вашего сердца!.. Выньте этот ужас! Выведем его наружу, поставим его перед собой и ежечасно, ежеминутно будем смотреть на него и любоваться им, как на лучшее наше дитя… Облечемся в него, как в венчальные платья, и да не посмеем мы снять его ни после заката солнца, ни по восходе его!.. Пусть жжет он нас, пусть раскаляет душу нам и безумием отвага ведет к свободе!.. И, пока не добьемся своего, пока под ноги себе не бросим насилия, пока не станем из него резать мясо полосами, — не расстанемся с ужасом нашего сердца, и не отойдем от него ни на локоть…
Сосед (в возбуждении встает). Леа… я… я не умираю… я буду жить…
Меер (лепечет). Что можем мы?.. Но что мы можем?..
Леа (в исступлении, пламенно). Нет, того железа, которого не победила бы солома!.. И железо сдавившего нас гнета в прах обратят прутья тернового куста.
Залп за залпом. Крики.
Вон, слышите!.. Детей наших расстреливают… На эшафот ведут… И нас самих толпами гонят в могилу… Чего ж бояться вам?! Вы все перестрадали! Чего ж терять вам?! Вы все потеряли! Наденьте, наденьте на себя ужас вашего сердца… Как драгоценными камнями, украсьте себя кровью убитых детей ваших, и бейте черепом об железо!
Меер (плачет). Леа… вы сами… вы сказали сами, что я несчастнее всех… Зачем же мучите?.. Зачем говорите мне еще все это?..
Слепая (стучит палкой). Затем, что вы пагубный человек, Меер! Пагубный! Уходите отсюда!.. Совсем уходите!.. И не смейте никогда рассуждать!
Меер. Я уйду… уйду…
Леа. Ступайте. У вас нечего сказать людям!