Леа. Меер, уходите!.. Я не могу вас слушать… Злоба кипит во мне, и я хочу кричать вам, что вы презренный человек.
Меер. Я зла не делаю.
Леа. Но я скажу вам только, что вы несчастный человек… Я понимаю вас!.. Вам хуже, чем всем, вам больнее, чем всем, вы несчастнее меня…
Меер. Никогда я вам этого не говорил…
Леа. В душе вашей сгустилось отчаяние, и душа ваша слаба. Она не выдерживает напора отчаяния, как наполненная до краев бочка не выдерживает, когда вода в ней обращается в лед.
Меер (в страхе отмахивается руками). Не говорите мне этого, Леа!..
Леа (наступает на него). Вы боитесь. Вы в ужасе. Вас он пугает (показывает на соседа). Вас пугает Самсон. Она пугает вас (показывает на слепую). И все они… и все, что делается… и все, что делалось… И вы боитесь ужаса своего, забиваетесь в щель меж двух камней и оттуда кричите, что не делаете зла. Что вам не страшно, кричите вы… Не надо, Меер!.. Не нужно этого… Выходите из щели вашей!..
Слепая. О, если бы мне глаза!..
Леа (кричит). Никто не видал, как бог создавал человека. Но все мы видим, как мучители создают жизнь. И их должны мы толкнуть в локоть… Мы должны связать их и опрокинуть, обессилить их и уничтожить!.. За что она слепа?.. За что он умирает?.. За что повесили Мануса?.. Отняли рассудок у Самсона?.. Мы дышим скорбью, — за что?.. Мы питаемся мукой, — за что? Только от смерти видим мы сострадание, — за что? Горы выросли мучений, и солнца из-за них не видно. За что?.. Дела теперь нужны огромные, отсюда и до облаков. Терновый куст нужен нам!.. Океаны мук создает терновый куст и в них утопит мучителей народа!..
Слепая. Глаза… где глаза?!..