Слѣдующій хайкай вдохновленъ пустыннымъ теперь полемъ, на которомъ нѣкогда разыгралась одна изъ самыхъ кровопролитныхъ битвъ въ междоусобныхъ войнахъ Японіи:
Натсу-гуза йя
Т су за-моно-домо-но
Іюме но ато.
Буквальный переводъ: Случайныя лѣтнія травы -- единственный слѣдъ сновъ воиновъ! По толкованію Чамберлэна: "Отъ грезъ воиновъ о могуществѣ и славѣ ничего теперь не остается, кромѣ высокихъ травъ, колышущихся надъ ихъ могилами на забытомъ теперь полѣ".
Въ разборѣ своемъ миніатюрныхъ поэмъ Басіо, названный англійскій авторъ говоритъ, что "японская хайкай, или эпиграмма, въ лучшихъ ея образцахъ, это -- "окошечко", раскрывшееся на моментъ на какой-нибудь видъ природы, или фактъ повседневной жизни; это -- мгновенная вспышка, полу-образовавшаяся улыбка, вздохъ -- подавленный почти раньше, чѣмъ его услышали".
Заключеніе.
Японскій профессоръ Инацо Нитобе далъ своему сочиненію,-- въ которомъ изложилъ этическія основанія жизни самураевъ, считающихся въ своемъ отечествѣ "строителями" могущества его,-- титулъ "Душа Японіи" {См. стран. XXXII.}. Въ нашей книгѣ читатели найдутъ не мало такихъ произведеній японской литературы, герои которыхъ въ своемъ образѣ дѣйствій неуклонно руководствуются упомянутыми основаніями. Уже по одному этому мы считали себя въ правѣ дать и своему труду тотъ же титулъ. Однако при данномъ содержаніи этой книги, послѣдній надо понимать шире, чѣмъ онъ долженъ быть истолкованъ въ примѣненіи къ сочиненію упомянутаго японскаго автора, такъ какъ собранныя въ ней произведенія рисуютъ духовный міръ не только лицъ одного сословія, которое имѣлъ онъ въ виду, а и представителей (мужчинъ и женщинъ) другихъ сословій японскаго народа.
Мы далеки отъ претензіи думать, что трудъ нашъ можетъ раскрыть читателямъ психологію японцевъ вполнѣ, такъ какъ соглашаемся съ Астономъ, что "въ этомъ типѣ человѣчества есть много такого, что намъ, европейцамъ, трудно понять и оцѣнить... Даже Геродотъ и Платонъ, какъ ни далеки они отъ насъ по своему міровоззрѣнію, неизмѣримо ближе стоятъ къ намъ по всѣмъ своимъ идеямъ, чувствамъ и моральнымъ принципамъ, чѣмъ японцы пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ". Но все-таки мы полагаемъ, что наша попытка дать русскимъ читателямъ матеріалъ для ознакомленія съ духовной стороной жизни японскаго народа по литературнымъ произведеніямъ его не лишена значенія, и потому надѣемся, что она будетъ встрѣчена сочувственно тѣми, которые понимаютъ, что давно уже пора отнестись къ обитателямъ Страны Восходящаго Солнца съ чуткимъ вниманіемъ.