Европейское вліяніе въ произведеніяхъ большей части современныхъ японскихъ прозаиковъ сказывается не только въ выборѣ и трактованіи сюжета, но и въ самомъ стилѣ и грамматикѣ. "Часто, читая оригинальное произведеніе, можно принять его за переводъ,-- столь насыщенъ онъ европеизмомъ", замѣчаетъ Чамберлэнъ. Что же касается болѣе глубокихъ послѣдствій упомянутаго вліянія, то его -- по мнѣнію, какъ названнаго сейчасъ автора, такъ и другого авторитета въ этомъ вопросѣ, Астона -- можно характеризовать такъ: "Въ новыхъ литературныхъ произведеніяхъ нравственные идеалы менѣе искусственны, чѣмъ въ прежнихъ; въ нихъ преобладаетъ воздержанность въ тонѣ и стремленіе избѣгать ярко бросающихся въ глаза несообразностей. Мы не встрѣчаемъ болѣе такихъ чудовищныхъ романовъ какъ Хаккенденъ " {Читатели легко согласятся съ этимъ мнѣніемъ, сравнивъ напечатанныя нами главы типичнаго романа Едосскаго періода литературы "Плѣнникъ любви", съ глазами типичнаго же современнаго романа "Нами-ко".}.
Приведемъ въ заключеніе мнѣніе Чамберлэна о японской литературѣ вообще.
"Какъ отразятся еще на японской литературѣ, въ дальнѣйшемъ ея развитіи, результаты насажденія въ странѣ европейской культуры, предвидѣть трудно; но независимо отъ этого можно сказать опредѣленно, что до сихъ поръ въ этой литературѣ обнаруживалось и обнаруживается прежде всего отсутствіе генія. Ей не достаетъ мысли, логической постановки, глубины, ширины и многосторонности. Она слишкомъ робка, слишкомъ узка, чтобы обнять большія вещи. Можетъ быть, придворная атмосфера и преимущественно женское вліяніе, въ которомъ воспитывалась она въ теченіи нѣсколькихъ первыхъ столѣтій своего существованія, задушили ее; или, можетъ быть, ея слабыя стороны имѣютъ связь съ китайскимъ формализмомъ, въ которомъ она выросла? Но мы подозрѣваемъ, что здѣсь есть грѣхъ и въ основныхъ свой ствахъ націи. Въ противномъ случаѣ столкновеніе Индіи и Китая со старой миѳологической Японіей, буддизма съ синтоизмомъ, имперіализма съ феодализмомъ,-- и всего этого съ католицизмомъ въ XVI столѣтіи, а также съ голландскими идеями нѣсколько позднѣе,-- дало бы болѣе серьезные результаты. Если Японія не дала намъ никакой музыки, то она не дала и никакихъ безсмертныхъ литературныхъ произведеній. Не искупили также ея авторы недостатка содержанія въ литературѣ какими-либо спеціальными красотами формъ"....
V.
Японская поэзія *).
*) Источниками для составленія этой главы, кромѣ названнаго выше труда Астона, послужили: 1) статьи В. Н. Chamberlain'а: "Poetry" въ книгѣ Things Japanese; "А word about Poetry" въ книгѣ А Handbook of Colloquial Japanese ; "Basho and the Japanese Epigram" въ книгѣ Transactions of the Asiatic Society of Japan. Vol. XXI, Part. И , 2) статья Clay Mac Canley "Hyakunin-isshu" въ книгѣ The Asiatic Society of Japan, vol. XXII. 3) статья Lafcadio Hearn' а: Bits of Poetry въ книгѣ "In Ghostly Japan".-- Boston, 1903.
Характерное отличіе японской поэзіи отъ европейской.-- Техника японскаго стихосложенія.-- Типичныя японскія поэмы танка и хайкай,-- Главнѣйшія антологіи этихъ поэмъ.-- Общность принциповъ японской поэзіи и японской живописи.-- Попытка философскаго опредѣленія поэзіи въ предисловіи къ антологіи Кокинсю (X-го вѣка).-- Распространенность любви къ поэзіи въ Японіи.-- "Конкурсныя" упражненія въ стихосложеніи. Примѣры цѣнящагося въ нихъ остроумія и находчивости.-- Составленіе поэмъ по этическимъ побужденіямъ. Примѣры этого въ литературныхъ произведеніяхъ, напечатанныхъ въ этой книгѣ.-- Замѣчаніе о сравнительной высотѣ нравственныхъ идеаловъ въ низшихъ слояхъ японскаго народа.-- Трудность для европейцевъ пониманія короткихъ японскихъ поэмъ.-- Хайкай поэта Басіо.
Одно изъ характерныхъ отличій японской поэзіи отъ европейской состоитъ въ томъ, что "въ ней нѣтъ большихъ поэмъ; нѣтъ хотя бы отдаленнаго сходства съ эпосомъ; нѣтъ ничего въ родѣ Илліады или Божественной Комедіи или даже пѣсни Нибелунговъ и т. п." Японскія повѣствовательныя поэмы коротки, да ихъ и очень мало: какой-нибудь десятокъ народныхъ балладъ, о которыхъ читатель получитъ понятіе по приведеннымъ нами образцамъ ихъ на стран. 247--291 этой книги. "Дидактическая, философская, политическая и сатирическая поэзія также отсутствуетъ". Что касается драматической поэзіи, то она появилась не ранѣе XIV вѣка, выразившись въ тѣхъ произведеніяхъ, которыя носятъ на туземномъ языкѣ короткое названіе "но " -- родъ лирической драмы. Переводъ одной изъ типичныхъ "но", а именно "Ха-Горомо", что значитъ "платье изъ перьевъ", читатели найдутъ въ концѣ книги; онъ и предпосланное ему краткое поясненіе (стран. 301), по нашему мнѣнію, даютъ достаточное понятіе объ этого рода произведеніяхъ.
Собственно лирикой и ограничивается японская поэзія; но упомянутыя драмы, во-первыхъ, не многочисленны, а во-вторыхъ и не пишутся уже съ XVII-го столѣтія; характерными-же произведеніями ея надо считать,-- одинаково въ предшествующіе вѣка, какъ и нынѣ,-- маленькія лирическія стихотворенія, называемыя танка, т. е., "коротенькія стихотворенія", къ которымъ мы теперь и перейдемъ -- замѣтивъ предварительно, что знакомство современныхъ японскихъ авторовъ съ европейской поэзіей, въ концѣ концовъ, не заставило ихъ отступать въ своихъ произведеніяхъ отъ традиціонныхъ образцовъ старой національной поэзіи.
Техника японскаго стихосложенія чрезвычайно проста: она не знаетъ ни рифмъ, ни послѣдовательнаго чередованія слоговъ съ удареніями со слогами безъ удареній (такъ какъ въ смыслѣ ударенія японскій языкъ почти не даетъ предпочтенія какой-либо части слова передъ другими), и единственный пріемъ, отличающій поэзію отъ прозы, это -- послѣдовательное чередованіе строкъ, изъ которыхъ одна содержитъ пять, а другая семь слоговъ.-- Танка слагается по этому принципу и состоитъ изъ пяти строкъ, а именно первая въ 5 слоговъ, вторая -- въ 7; третья -- въ 5; четвертая и пятая (заключительныя.) каждая -- въ 7 слоговъ. Такимъ образомъ, въ пяти строкахъ танки имѣется 31 слогъ, какъ это видно на слѣдующемъ примѣрѣ: