— Простите меня, хозяюшки. Не мог отпустить этого бесприютного. Дозвольте ему душу отогреть в вашем ласковом доме.
Прибежала Женя и наполнила дом шумом, восклицаниями, частым заливистым смехом. Серафима сияла — она любила принимать гостей — и торжественно накрыла стол в комнате Беридзе. Появилась соленая кета, соленые овощи, холодная сохатина.
— Закуска скромная, зато целиком своя, дальневосточная. Не знаю, здешний ли спирт? — Она задала этот вопрос Беридзе, показывая на большую коричневого стекла бутыль со спиртом. — Разведите, пожалуйста, Георгий Давыдович, по своему усмотрению.
Беридзе, усмехаясь в бороду, занимался «химией» — разводил спирт. Алексей, приятно пораженный теплом и уютом, чего не ожидал встретить, размышлял о том, что человек, если он хороший человек, сумеет сделать жизнь теплой даже в ледяном доме. Усаживаясь рядом с Ковшовым за стол, Беридзе прошептал ему на ухо:
— Кажется, я влюбился, Алеша. Чувствую сейчас, как знаменитая стрела купидона вонзается в мое холостяцкое сердце. Угадай, в кого из этих славных женщин я влюбился? — Он не сводил глаз с Тани.
— Не очень трудная загадка, — засмеялся Алексей.
— Нехорошо шептаться, начальники, — укоризненно проговорила Таня. Она понимала, что они говорят о ней, и была рада вниманию Беридзе.
— Георгий Давыдович задал мне загадку, — сказал Алексей.
— Трудную, — добавил Беридзе.
— Интересуемся загадками! — оживилась Женя.